Вы действительно могли оказаться в офисе, когда убивали Катерину. Вы весь день сюда собирались, а не поехали только потому, что у вас кончились силы. Зная вас, предугадать это было практически нереально, вы никогда не устаете. Павел Александрович, мне кажется, вы должны быть очень осторожны. Может, вам нанять охрану?
Молчанский немного подумал.
— Глупости, — наконец сказал он решительно. — Хотели бы убить, убили бы сразу. Нет, меня хотят именно раздавить, морально уничтожить. Лишить опоры в жизни, забрать самое дорогое.
Не жизнь, нет.
— Кто может ненавидеть вас настолько? Этот человек не остановился даже перед убийством Кати. Он монстр. И его нужно вычислить.
— Этим я занимался всю сегодняшнюю ночь, — с досадой сказал Молчанский. — Я и с дачи-то уехал потому, что мне нужно было остаться совсем одному и хорошенько подумать.
— Придумали что-нибудь?
— Нет."
"— А версии у вас хоть есть?
Он слабо усмехнулся.
— Версии, конечно, есть. Я же не безгрешный ангел, который никогда никому не делал больно.
Делал, куда без этого? Я прикидывал и так, и этак. Получается, что причины ненавидеть меня так сильно есть только у двух человек: у Светланы, которой я изменил, и у Гололобова, которого я выгнал. Хотя, если честно, за это тоже не убивают.
— Или вы чего-то не знаете.
Молчанский непонимающе уставился на нее.
— Вы чего-то не знаете. Упускаете из виду какую-то версию, которая кажется вам несущественной. Вспомните, может быть, когда-нибудь раньше, давно, вы обидели кого-то настолько серьезно, что этот человек захотел вам отомстить?
— И ждал много лет? Я не знаю, Вера, правда.
При том, что я строил бизнес железной рукой, много кому перешел дорогу, много кого оскорбил, мне только один раз желали смерти, причем искренне. Так, что я поверил. И даже нанял охрану. Это было давно, восемнадцать лет назад.
— При каких обстоятельствах?
— Потом расскажу. — Молчанский снова махнул рукой. — Да и не может та история иметь отношение к дню сегодняшнему. Та женщина, что меня тогда прокляла, давно умерла.
Женщина… Вера внезапно почувствовала, что в ее груди кто-то невидимый словно сжал сердце холодной лапкой, царапнул грудную клетку изнутри острыми коготками. Ну конечно, все беды в жизни мужчины могут быть только от женщин. Ей, Вере, об этом всегда твердил ее бывший муж. Да и Валера, ее последняя неудавшаяся надежда, тоже перед расставанием бросил что-то подобное. Что ж, лишнее подтверждение старого как мир постулата, что все мужчины одинаковы.
