Когда освободишься, позвони, я пришлю машину. И поезжай не на работу, а домой. В конце концов, твоя семья тоже имеет право тебя видеть. А то мне иногда кажется, что я тебя узурпировал.
Вере показалось, что она ослышалась. ТАК не мог говорить ее начальник, привыкший, что все вокруг подчиняются его воле и его распорядку дня. Ну надо же, как неприятности меняют человека!
— Как Костик? — спросила она. Ей действительно было интересно. За пять лет работы дети Молчанского как-то незаметно стали частью и ее жизни тоже.
— Вы смогли с ним поговорить?
— Нет. — Молчанский выругался сквозь зубы. — Как только я спросил, откуда это письмо, он тут же отвернулся к стене и заплакал. Он так рыдал, что я позвал врача, и тот выпер меня из палаты. Вер, я не знаю, кем надо быть, чтобы так поступить с ребенком! Какой гниде это понадобилось, ума не приложу. А главное — зачем?
— Низачем. Просто так. В последнее время градус людской злобы просто зашкаливает. Вы раздражаете очень многих. Своей самодостаточностью, своей самоуверенностью, своими доходами, извините.
Кто-то просто хочет испортить вам жизнь, спустить с небес на землю, так сказать.
— Всем этим сказкам про революционных матросов я не верю, — ответил он с досадой. — Я не самый богатый человек в этом городе, и почему «отнять и поделить» должно начинаться именно с меня, непонятно. А вот в том, что кто-то пытается испортить мне жизнь, ты, пожалуй, права. Я подумаю над тем, кто это может быть.
Судя по голосу, можно было с уверенностью сказать, что вычисление потенциального противника не сулит тому ничего хорошего.
Вера мимоходом улыбнулась. С улицы послышался какой-то шорох, скрипнула калитка, кто-то прошел по каменистой дорожке.
— Рабочие приехали, — сказала она Молчанскому. — Пойду я, Павел Александрович. Если будут указания, звоните.
Она отключила телефон и шагнула в сторону двери, ожидая звонка. Вместо этого в замочной скважине заскрежетал ключ, и дверь начала открываться. Вера в ужасе застыла, глядя на нее. Ладони моментально стали влажными, как тогда, когда она стояла перед входом в квартиру Молчанских, еще не зная, что найдет там Костика, но уже предчувствуя нехорошее.
Господи, кто это еще может быть?!
Дверь наконец открылась, впустив в прихожую облачко морозного воздуха, укутывающего Аглаю Молчанскую. Увидеть здесь Веру девушка явно не ожидала. Уронив сумку, она взвизгнула, но тут же засмеялась с облегчением, сменившимся тут же тревогой.
— Фу-у-у. Это вы. Напугали.
