Павел пытался тебя предупредить, но у тебя телефон оказался выключен.
— Он сел. Разрядился во время звонка Сергея Юрьевича.
Вера перевела взгляд на Гололобова, который уже тоже пришел в себя и теперь сидел на полу, растирая спину.
— Господи, я же считала, что это вы во всем виноваты. А вы пытались меня предостеречь, а когда не получилось, отправились спасать.
— А что ж тебя, на произвол судьбы было бросать, идиотку? — мрачно отозвался Гололобов. — Я-то, в отличие от вас обоих, точно знал, что ничего плохого не делал.
Ну заявку на грант отправил сдуру, так это ж не преступление. Я пытался вычислить, кому было выгодно увести деньги, подставить меня, совершить убийства и свалить на Павла. Это мог сделать только кто-то очень близкий, отлично разбирающийся в механизмах того, как и что устроено в «М — софте». Все сходилось на Соловьевой, и я поехал к ней, чтобы это прояснить. И тут ей позвонила ты.
— Я все испортила, да? — жалобно спросила Вера. — Я действительно сглупила, Паша, Олег…
— Ты просто молодчина! — Молчанский поставил ее на пол и крепко поцеловал, отчего у нее даже голова закружилась.
— Ты сама смогла распутать все узлы, которые навязались во всей этой истории. И про Светлану с Крыловым (он, кстати, во всем признался полиции), и про Соловьеву, и про Катерину и ее роль в этой истории. Признаться, пока я не услышал твой разговор с Ириной Геннадьевной, я не до конца понимал все детали. Поедем, а?
— Мне домой надо, — жалобно сказала Вера. — Там родители с ума сходят и Илюша тоже. На него сегодня тоже было совершено покушение.
Но постойте! — Она снова растерянно посмотрела на Гололобова. — Получается, что это не вы попытались упечь моего сына на больничную койку?
— Что????? — Гололобов выглядел шокированным. — Конечно, не я! За каким хреном мне бы это было нужно?
— Раз вы не преступник, то, значит, не пытались исключить меня из расследования и заставить сидеть у постели сына, чтобы я проводила в больнице дни и ночи…
Она внезапно замолчала, потрясенная открывшейся ей истиной.
Сегодня в больнице, когда она шла в столовую и наткнулась на Валеру, тот задал ей странный вопрос. «Ты уже здесь?» — вот что он спросил. Слово «уже» звучало неуместно, как будто он ждал ее позже. А он и ждал. Врач-хирург детской больницы, к которому в отделение неминуемо должен был попасть ребенок, проглотивший магнитные шарики. Ребенок. И его обезумевшая от страха мама.
— Валера, — медленно сказала она. — Валера не знал, что я хожу в больницу проведывать Костика.
