— Вы ко мне? — спросила она. — Из собеса, что ли? Или детей хотите отнять?
— А есть за что? — уточнила Вера. — Хотя можете не отвечать. Я по другому вопросу. Ваш сосед дома?
— Васька-то? Не, я его уже два дня не видела. Спать ложились — вроде был. Пьяный, как всегда. А утром уже не было.
— Каким утром? Вчерашним?
— Не, позавчерашним. Ну да, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня не видели мы его.
— Мы — это кто?
— Я и дети. Мы втроем живем. Так-то Васька мирный. Как выпьет, так спит, не дебоширит никогда.
А как проспится, так и за детьми присмотреть может, и суп сварить. Из моих, разумеется, продуктов.
— А могло так случиться, что он все-таки дома?
— Так что ж я, в одной квартире живого человека не замечу? Ни в туалете не столкнусь, ни в ванной, ни в кухне. Она у нас четыре метра. Но вы проходите, толкнитесь в его комнату, убедитесь сами. Только тихо там. Третий день уж тихо.
Превозмогая брезгливость, Вера зашла в чудовищно захламленный и грязный коридор. На веревке висели какие-то замызганные тряпки, из кухни доносился запах пригоревшей еды.
Воздух в квартире вообще был спертый, затхлый, неприятный настолько, что комок подступал к горлу. Вера постаралась дышать ртом, а не носом.
— Каша ж у меня пригорела. — Женщина тряхнула головой, отпихнула от себя мальчика, словно он был надоедливым щенком, а девочку пересадила на другую руку. — Вот отвлекли меня, чем я теперь буду детей кормить? Другого молока у меня нету.
— Я схожу вам за молоком, — зачем-то сказала Вера, по привычке чувствуя ответственность за все, что происходит вокруг.
— Сейчас мне нужно убедиться, что вашего соседа действительно нет, потом вы мне расскажете, где он может быть, а потом я схожу в магазин. Напишите мне, какие вам еще нужны продукты.
— Да любые! — Женщина всплеснула бы руками, если бы ей не мешал ребенок. — Крупа есть, мука. Консервы рыбные на суп. А больше ничего нет. Так что купите, на что денег не жалко. А Васька… Откуда я знаю, где он может ошиваться? Может, к матери убег, может, замерз спьяну под забором.
Может, у друзей каких.
— А у него есть друзья? — Вера подошла к тонкой деревянной двери, отделяющей комнату Сосновского от коридора, постучала согнутым пальцем по филенке.
— Да бывает иногда ферт какой-то. Высокий, видный, надутый, как индюк. — По описанию Вера узнала Сергея Гололобова. — Нечасто. Денег оставляет или продукты приносит. Пить с ним не пьет, это нет. Но помогает — жалеет, видно.
