— Мы с дядей Павлом полночи работали, у него неприятности, и я ему помогаю. Так что я действительно еще спала. И я совершенно здорова.
— То есть я тебя разбудил? — Сын все-таки расстроился, Вера слышала это по тому, как упал его голос в трубке.
— Илюш, так спасибо тебе, что ты меня разбудил! Раз уже почти полдень, значит, мне давным-давно пора быть на работе. Все, я тебя целую. Вечером обязательно постараюсь прийти пораньше.
— А ты сегодня будешь дома ночевать? Мам, я соскучился.
— Да, сегодня дома, обещаю, — сказала Вера и покосилась на лежащего рядом начальника.
Он скорчил обиженную гримасу, и она показала ему язык.
Молчанский, дождавшись, пока она закончит разговор с сыном, сгреб ее в охапку и крепко поцеловал.
— Ты чего дразнишься?
— Паш, мне правда вечером нужно будет домой, — чуть виновато сказала она. — Я сына совсем забросила, да и перед мамой неудобно. Она у меня, конечно, все понимает, но совесть — тоже хорошее дело.
— «У тебя мировая мама», — процитировал он знаменитый на всю страну фильм.
— Верушка, не надо мне ничего объяснять. Во-первых, потому что я и так все понимаю, а во-вторых, потому что ты ничего мне не должна. Я и так злоупотребляю твоим временем чаще, чем это допустимо.
Она ответила на его поцелуй, от которого по всему телу растекалась приятная истома. В предвкушении продолжения Вера закрыла глаза, отдавшись на волю испытываемых ею ощущений. Она, словно опытный коллекционер редких вин, пыталась пить свое счастье по глоткам, прислушиваясь к его букету, оценивая каждую каплю, стекающую по горлу.
Впрочем, ее путешествие к центру земли закончилось внезапно и довольно резко. Снова зазвонил телефон, на этот раз у Молчанского. Тот крякнул, с неохотой отрываясь от Вериных губ, нашарил аппарат, нажал на кнопку.
— Да, слушаю.
Плохо различимый голос в трубке начал что-то говорить, и Вера, чтобы не мешать, встала с кровати и раздвинула плотные шторы. Вчерашний снег кончился, солнце, яркое, словно не осеннее, залило гостиничный номер, бесстыдно оглядело неубранную постель, насмешливо подмигнуло, хихикая над несбывшимися Вериными мечтами.
Молчанский тем временем тоже вскочил с кровати и теперь торопливо одевался, застегивая джинсы и натягивая подобранный с пола свитер.
— В течение часа буду, — коротко ответил он на длинную тираду. — Я сказал, что в течение часа.
Вера вопросительно посмотрела на него.
— Так, нежности потом, как бы мне ни хотелось заставить весь мир подождать, — сообщил он деловито. — Собирайся.
