Жар залил щеки, прогоняя остатки озноба. Надо же, даже в такой ситуации ее шеф думал про других, в то время как она оказалась способной думать только о себе. Ну и о нем еще, конечно.
Еще пару часов они звонили, вызывали другие машины, привозили еду и горячий чай, развозили людей по родственникам, решали с ночлегом для тех, у кого родственников не оказалось. Когда все было позади, часы показывали два часа ночи. Молчанский и Вера сели в машину, он привлек ее к себе и обнял, прижав ее голову к плечу, зарылся лицом в волосы.
— Не так я себе представлял наш первый вечер, — глухо проговорил он. — А я много раз по ночам лежал и думал о том, как это будет. Но такого предвидеть не мог. Одно я знаю точно. Я бы не выдержал, если бы ты не была сегодня со мной рядом. И еще одно. — Он помолчал, словно собираясь с духом. — Тот, кто спланировал эту атаку на меня, всестороннюю, масштабную, бьющую по самому важному, самому дорогому, самому больному, он учел все до последней мелочи. Но он тоже не мог предвидеть тебя.
Того, что ты окажешься не просто рядом со мной, а поможешь мне выстоять.
Вера попыталась что-то сказать, но он приложил палец ей к губам.
— Не перебивай. Дай я закончу. Понимаешь, если бы не ты, я, наверное, не стал бы бороться. Я очень устал, правда. И у меня вряд ли хватило бы сил заново, по кирпичику восстанавливать свою жизнь, так старательно кем-то разрушенную практически до основания. Но ради тебя я сделаю это. Я обещаю, что найду того гада, который все это затеял. Найду, накажу, а потом женюсь на тебе.
Ты только потерпи немного, ладно?
В ответ, уже который раз за сегодняшний вечер, Вера просто заплакала.
* * *Ночь они провели в гостинице. Вера, хоть и устала, отправилась в душ, чтобы смыть с себя ужас последних часов. Стоя под струями воды, максимально горячей, такой, что терпеть можно было еле-еле, она гадала, повторится ли между ними то необыкновенное, чему она пока никак не могла найти название. Любовь? С ее стороны — несомненно, но обольщаться по поводу его чувств Вера пока не спешила.
Секс? Как-то грубо и слишком далеко от того космоса, в который погружали ее прикосновения Павла. Приключение? Страсть? Прозрение? Удар молнии? Нет, ни одно из определений не подходило.
Горячая вода уносила усталость и неуверенность, которые, как казалось Вере, утекали в слив душевой кабины. Расслабившись полностью, она сделала воду ледяной, чуть не взвизгнула от окатившей ее волны холода, но сдержалась, чувствуя, как исчезают остатки сна.
