Когда были поставлены требуемые росчерки, ведущий обряда захлопнул книгу и во всеуслышание объявил нас мужем и женой, не забыв сообщить при этом, что отныне я буду носить фамилию Лиам. А потом он разрешил жениху поцеловать невесту.
Я замерла, не в силах побороть накативший страх с примесью предвкушения. Ведь опыт мой оставлял желать лучшего, а тут взрослый мужчина, который не один год тренировался, ублажая своих любовниц. Мысль об этих девицах вызвала чувство брезгливости, и, когда Варг, приподняв мой подбородок, наклонился, я скривилась.
Серебристые глаза полыхнули белым светом так ярко, что я невольно зажмурилась. В этот момент мужчина и коснулся моих губ. Сердце пропустило удар, колени дрогнули, а супруг… отстранился.
– Идем к гостям, драгоценная моя жена? – не без иронии спросил он, когда я отважилась на него посмотреть.
– Конечно, драгоценный мой муж, – ответила тем же тоном я и даже улыбнулась, искренне надеясь, что вышло не очень натянуто.
Ухватившись за любезно подставленную руку эррисара, я спустилась вместе с ним с каменного возвышения, на котором остался стоять жрец, и, натянув на лицо маску радости, принялась кивать гостям, которые выкрикивали поздравления и кидали нам под ноги цветы.
Люди радовались за нас… ну или за мир в Алин-тирао, залогом которого должен был стать наш брак. И я, подавив легкое разочарование от слишком уж целомудренного поцелуя, тоже начала заражаться атмосферой всеобщего праздника. Приклеенная улыбка превратилась в искреннюю, а напряжение, царившее в теле, отпустило.
– Постойте! А как же танец? – Громкий голос Уны, умудрившейся всех перекричать, заставил гостей притихнуть.
Варг остановился, и я снова насторожилась. Что еще за танцы в храме? Очередная отличительная черта местного обряда? Но я ведь не разучивала па, уместные для этого случая!
– Да-да, должен быть традиционный свадебный танец, – поддержала племянницу стоящая рядом с ней тетка, которая сегодня выглядела ненормально бледной и не выспавшейся, что вызвало во мне волну раздражения.
Другие женщины загалдели, требуя соблюдения правил, они напоминали мне стаю ворон, собравшихся поживиться на чужом пиру.
Подняв голову, я неуверенно посмотрела на эррисара, отметила, что на лице его играют желваки, умилилась тому, как единодушно мы реагируем на толпу, и, сама не зная почему, предложила:
– Станцуем?
– Ты не знаешь этот танец, – полностью уверенный в своей правоте, проговорил муж.
– Значит, станцуем другой, – сказала я с вызовом.
