Босые ступни от бесконечной ходьбы начали терять чувствительность, телом завладела усталость и, невольно сравнив себя с белкой в колесе, я с отчаянием воскликнула:
– Ну где же ты, где?!"
"Вопрос эхом отразился от стен, изменился, разделился, превращаясь в хор насмешливых голосов… издевательских, дразнящих. Стало не по себе, кутаясь в прихваченное из комнаты покрывало, я поежилась. И тут же меня накрыла новая волна спокойствия, которая убаюкивала мои страхи, пробуждая уверенность, что все будет хорошо. А за ближайшим поворотом ярким заревом вспыхнула одна из мрачных арок, словно приглашая зайти на огонек.
Свет в зале постепенно стал более приятным для глаз, что позволило мне разглядеть обстановку. Каково же было мое удивление, когда я узнала верхний этаж башни Лучезарного, где под полупрозрачным куполом на каменном алтаре лежали «Записки Годранга».
Что же это получается… ОНИ меня сюда вызвали?
Я приблизилась к гримуару и остановилась, ожидая какого-нибудь знака, но ничего не происходило. Разведя в стороны руки, настойчиво поинтересовалась:
– Что ты хочешь от меня? – А немного подумав, добавила: – Или это не ты, а твой хозяин?
Осознание, что попала в точку, снова накатило, как недавнее чувство умиротворения.
И я опять не испугалась, лишь стало еще любопытнее, чем прежде. По всему выходило: через книгу мне что-то хотел сказать сам Лучезарный. Или все-таки Сияющий? Интересно-то как!
Подойдя вплотную к защитному куполу, я, не останавливаемая своим безмолвным проводником, решилась и протянула руку, чтобы коснуться пожелтевших страниц, на которых сейчас красовался рисунок странного человека без лица.
Чары не остановили меня и не причинили вреда. Перевернув страницу, я увидела изображение опутанного цепями саркофага с прозрачной крышкой, под которой лежала мертвая девушка.
«Или не мертвая», – поймала себя на мысли, подаренной моим таинственным собеседником, и озадаченно пробормотала:
– Неужели Лучезарный… на самом деле женщина?
Ответа не последовало. Ни от книги, ни от незримого существа, посылавшего мне разные эмоции, чувства и подсказки.
Зато появилось навязчивое желание захлопнуть гримуар, что я и сделала, подчиняясь чужой воле. Обложка у «Записок Годранга» оказалась твердой, кожаной, с металлическими уголками и центром, инкрустированным разноцветными камнями. Всего их было семь, каждый соответствовал одному из цветов радуги, а в середине схемы, по углам которой находились кристаллы, имелось пустое углубление.
