Наше главное городское здание выглядело холодным и неприступным, как и вся архитектура Поднебесья, это же сооружение, напротив, казалось насквозь пропитанным теплом и светом, что подкупало.
В приемной сидела пожилая леди со светло-голубыми глазами, которая заинтересованно глянула на меня, но тут же спрятала эмоции под маской безупречной вежливости и принялась спрашивать эррисара о каких-то документах, названия которых мне ни о чем не говорили. Перекинувшись с ней парой слов, его светлость попросил пригласить к нему Ингольва и, потянув меня за собой, вошел в кабинет главы светлого крыла, дав понять и мне, и секретарше, что тайн от жены у него нет.
Может, это было не совсем правильно с его стороны, но для меня приятно. Мама всегда участвовала в делах отца, являясь его первым и лучшим советником. Правда, она и в Ледяные чертоги ходила, сражаясь с ним плечом к плечу, так как выбрала профессию стражницы Триалина.
Мне же еще предстояло стать специалистом в сфере, о которой мечтала с детства. Но, судя по тому, что в Рассветном, как успела рассказать свекровь, не было ни одного архитектора женщины, пробиваться к своей заветной цели, похоже, придется с боем.
Однако сейчас о трудностях думать не хотелось. Я, словно подросток, попавший в музей, завороженно разглядывала массивный стол, два кресла, ряд стульев вдоль стены и книжные шкафы из темного дерева, украшенные причудливой резьбой, которая добавляла мебели оригинальности, но не делала ее вычурной. А еще с любопытством рассматривала каменную подставку в виде свернувшейся клубком виверны, на спине которой переливался золотисто-оранжевыми цветами магический шар, используемый эррисарами для связи с предводителями других крыльев.
В него, как и в большинство артефактов, созданных магами Триалина, был заключен стихийный дух из источника эскалибриума. По похожему принципу создавалась и моя летающая доска, способная парить благодаря магии Виры, и дух бала, обитающий в театральной маске, он просыпался раз в три года, чтобы помочь организовать грандиозный снежный бал.
Но самым запоминающимся «живым» предметом в моей памяти являлся все-таки Сноуриш – волшебное зеркало миледи Индэгры, обладавшее даром прорицания. Именно оно предсказало моему брату невесту из рода Андервуд, а потом вызвалось стать наставником маленькой Хельги."
"Пока я предавалась воспоминаниям, изучая обстановку кабинета, муж подошел сзади и, мягко меня развернув, прижал к краю своего большого стола, вынуждая чуть прогнуться в пояснице.
