Командировка на один из трудных участков фронта тоже не вызывала у него приятных воспоминаний.
– Я все написал в рапорте, Валерий Павлович. У меня четверо раненых. Состояние лейтенанта Шадрина вызывает опасения. Жить он будет, но ходить на боевые – уже никогда.
– Как же меня достала эта бродячая артиллерия противника, – процедил Богданов. – Привозят орудия на заранее подготовленные позиции, обстреливают наши территории, пока снаряды не кончатся, и бегом на тягачах обратно. Дескать, мы не используем запрещенные виды вооружения, чтим дух и букву Минских соглашений.
Виноваты террористы. Это они стреляют. Главное, не забыть во всем обвинить Россию. А стоит нам ответить в том же духе – истерика на весь мир: проклятые террористы и их хозяева снова убивают ни в чем не повинных украинцев.
– Это реалии нашего времени. – Вадим пожал плечами. – Но ничего, когда-нибудь и мы научимся вести пропагандистскую войну. Эта батарея работала несколько часов, повредила железнодорожную ветку, разнесла заброшенный завод в Черенцах, склад.
Два снаряда разорвались в жилом квартале поселка. Пострадали несколько местных жителей.
– Что там у вас произошло? Очевидцы говорят, неплохой салют отгрохали."
"– Мы не делали ничего, у них самих все получилось. Боженька, видно, наказал, надоело терпеть. Думаю, элементарная халатность. Или снаряд случайно подорвался. Красота неописуемая, действительно как на салюте. Боеприпасы у них в двух укрытиях лежали и благополучно детонировали. Три орудия сразу раскурочило вместе с расчетами, блиндаж на воздух взлетел.
Мы даже дойти не успели. Когда добрались, там уже выжженная земля была. Человек пятнадцать у них по собственной дури полегли. От них жуткая каша осталась. Кто успел в канаву нырнуть, те выжили. Впрочем, мы их добили, когда подошли. Два орудия остались, мы их тоже подорвали, провели надлежащую видеосъемку. Потом спецназ укропов как снег на голову. В Камышовке, похоже, сидели, страховали, а когда шабаш начался, за десять минут прибыли.
Их пара дюжин была, товарищ полковник, а нас – всего восемь. Отходили с боем, огонь вызывать не могли, чтобы не давать им лишний повод все вывернуть. Человек семь мы точно положили, и наших четверых зацепило. Кащин, Червоный и Петрухин своим ходом дошли, а Шадрина пришлось на волокуше вытаскивать.
– К тебе претензий нет, капитан, – заявил Богданов. – Ты словно оправдываешься. Восьмером сдержать две дюжины и дать им по зубам – это дорогого стоит.
