Перебросив клинок в левую руку, отвечаю двумя выстрелами подряд. Одного местного укладываю на месте, второму запекаю руку. Но сзади мелькают новые фигуры и приходится пустить в дело ручную гранату. Надо отдать должное противнику — с их стороны прилетают сразу две.
Но между нами есть критичная разница в экипировке — от мощи взрывов, разносящих на куски вытянутый овальный стол и корёжащих стены, меня прикрывает щит. А вот у них, такие отсутствуют. По крайней мере, схожего класса.
Рывок вперёд. Перебрасываю клинок в правую руку.
Спустя мгновение обрушиваю его на голову первому из бойцов противника. Второй пытается поднять винтовку и я вгоняю светящееся жёлтым остриё ему в корпус. Врубаю сталь в плечо третьему. Сразу двое открывают огонь, но выпущенные ими разряды бесполезно разбиваются о щит, а я вскрываю броню утырков мечом.
Развернувшись, вижу ещё двоих. Один бросает оружие на пол и делает шаг назад, выставив перед собой руки."
"— Я сдаюсь. Не убивай. Сдаюсь!
Мужика подводит напарник, который недолго думая поворачивает ствол оружия и прицелившись в голову «коллеги», жмёт на спусковой крючок.
Вот развернуть его обратно в мою сторону, уже не успевает — сталь входит в бок, разрубая рёбра и добираясь до позвоночника.
Вытащив оружие, оглядываюсь по сторонам. Тепловизор никого не фиксирует, но он здесь в целом бесполезен. Даже лёгкая броня этих парней обеспечивает защиту от подобного сканирования. Но в данном случае не срабатывает и система звукового слежения — мой усиленные экзом слух, не фиксирует никого поблизости.
На волне слышится вопросительный голос Харра.
— Что будем делать, уэсама?
Хмыкнув, возвращаю клинок на место. И озвучиваю ответ.
— Выбираться отсюда.
На секунду замолчав, сам задаю вопрос.
— Сколько выдержат экзы? Они же прикрывают от радиации?
Тишина. Твою дивизию, как мне обратиться к «биокомпьютеру»? Это же не Сири.
— «Суб-контроллёр» номер три — сколько времени продержатся наши экзы?
— Если уровень не превысит двести микрозивертов в час, а батареи не истощатся, то экзоскелеты обеспечат вас защитой на промежуток от пяти до семи месяцев.
Уже что-то. Хотя сейчас у меня появился ещё один вопрос.
— Как к тебе обращаться? У Сири есть имя. У тебя оно тоже должно быть.
Слышу, как тот тихо хмыкает, что совсем уж неожиданно — такое впечатление, что общаюсь с обычным человеком.
— Нам всем присвоены унифицированные имена. Если тебе так проще, можешь обращаться ко мне, как к Альберту.
