— Пожалей отца! Ты со своими ночными бабочками доведешь его до кончины! Может пора перестать злиться на Дину и попытаться влюбиться снова?! — Наталия Сергеевна повысила голос на сына, что было совсем не в её стиле.
— Я навещу его. Мама, давай, хоть ты не начинай… Если я женюсь, ты будешь иметь два трупа, так как я не способен любить женщин, кроме тебя. И моя благоверная жена, скорее всего, пришьет меня по-тихому, и скажет, что я сбежал за границу.
— Прошу, будь благоразумен… что за разговоры? Тридцать три года не могу с тобой совладать!
— Я тебя услышал… и прошу от тебя того же.
Целую. До скорого.
Пришлось отключиться, чтобы не позволить давлению матери взять над ним верх. Женится Дима не собирался, да и на ком? Подходящей кандидатуры в наличии просто напросто не было. Но и любовь к родителям не давала ему права грубить, отстаивая свою точку зрения.
****
Ангелина.
— Папулечка! С Днем рождения тебя! — я поцеловала отца в щёку, крепко обняв его за шею. Ему исполнилось пятьдесят шесть лет.
Каждый раз в этот день он немножко грустил. Говорил, что стареет на год. Но для меня он всегда оставался самым красивым любимым мужчиной. Самым добрым, самым сильным, самым… самым!..
— Стрекоза ты моя, ненаглядная! А где Ксюшка? Разве она не с тобой приехала?
— Она скоро забежит к тебе. Ей нужно кое с кем встретится, до того, как смена закончится.
Папа в свои годы выглядел подтянутым и широкоплечим доктором кардиологом. А этот белый халат, казалось, всегда его делал каким-то неземным сказочником.
Ему так и говорили пациенты: «У Вас волшебные руки, Алексей Петрович! Спасибо Вам за чудо!»
— Ангел, познакомься с Демьяненко Александром Викторовичем. Мой старый лучший друг! Вот, встретились спустя столько лет так неожиданно, после того, как потерялись, по не очень счастливой случайности.
— Мне очень приятно, Александр Викторович!
Я протянула руку поздороваться незнакомому, солидному мужчине, примерно того же возраста, что и мой отец.
— Хорошенькая у тебя дочка, Алексей Петрович, только такая юная.
Лет семнадцать, не больше. — он растянул губы в приветливой усмешке.
— Нет. Мне только двадцать исполнилось, а Ксюше, сестре моей — тридцать.
— Прекрасно! У тебя две дочери. Я всегда просил свою жену родить мне второго ребёнка, но она после рождения Димки уперлась и ни в какую! Теперь этот охламон даже не думает заводить семью, а я так внуков хочу, что сердце раньше остановиться, нежели я их дождусь.
