Красное пятно растекалось на белоснежной одежде все шире и шире.
— Нет! Нет! Нет! Нет!.. — только и кричал, опускаясь перед ней на колени. — Нет! Девочка моя, только не ты! Прости…
— Дмитрий! Просыпайтесь, бога ради! Дмитрий!
* * *— Только не это! Лина, почему у тебя кровь? Нет! Нет! Нет! Лина!..
Я вторил имя моей девочки раз за разом, пытаясь обнять её за ноги, но руки лишь безуспешно рассекали воздух, она будто растворилась вслед за привидением, исчезла вместе со своим успокаивающим голосом и теплом.
Всё вокруг меня начало сотрясаться и даже воздух от криков, щеки горели адским огнём, тело покрылось обильным потом. Делаю последний взмах и ловлю чью-то руку, кажется за запястье, но не такое хрупкое и нежное как у жены. Слышу сквозь дымку своё имя.
— Дмитрий! Господи, сынок, очнись же ты, наконец!
— Мама…?"
"Разжимаю сильную хватку, позволяя в очередной раз паре приличных хлопков приложиться к моим щекам. Сознание медленно возвращается.
Это был сон… Всего лишь жуткий сон. Такой и в фильме ужасов не увидишь. Неадекватность потихоньку унималась, а вот туман в голове продолжал пеленать здравые мысли. Я, как бы, уже очнулся от сна, но ещё не пришёл в себя окончательно. «Страх — твоё проклятие!» — эти слова звучат в моих ушах далёким, тревожным набатом в дополнение к устрашающему алому пятну крови.
— Умм… — опускаю свои ладони на зудящие скулы, устало потирая жесткую щетину на них, тихо стону и спрашиваю сиплым голосом, не находя сил открыть глаза.
— Лина?… Где моя жена?
Руки принимаются шарить по кровати в поисках Ангела, ощупывая рядом смятую постель.
— Она в душе. Прислушайтесь, вода шумит. Дима, что вам приснилось? Вы меня до смерти напугали. Так кричали, что я постучаться забыла, ворвавшись к вам в комнату. Простите.
Голова раскалывается от боли.
Отматываю медленно назад последние события в памяти, будто видеокассету в плеере на ускоренной перемотке и резко останавливаю мысли на вечерних эпизодах успешно проведённой спецоперации. Мммм… Тёща, бл**ть! Я проспал…сука! Вот только словесной вони с утра и не хватало! Её вера и правда мою совесть никак не волновали. Угораздило ж меня так облажаться! Должен же был уйти до прихода родителей Лины и вернуться за ней в подобающем виде.
