Каждый раз, когда Герман опоздает к ужину или не ответит мне на звонок, я буду думать, что он с какой-то другой женщиной.
Вот это недоверие оно останется пропастью между нами навсегда.
— Потом мы встречались во время обеда, но больше знаешь флирт… и …
— И ты хотел ее… — с дрожью в голосе сказала я и ощутила как по вискам потекли слёзы.
— Наверно… — выдохнул Герман. — Я не уверен, что хотел ее, а не просто вкуса секса. Такого помнишь, как у нас с тобой на побережье в домике на скале. Мы ездили в феврале с ребятами, помнишь?
Я помнила.
Дом из дерева, и спальня была с видом на местами растаявшую реку. И потолок нереально высокий в спальне, но мне казалось, что он падал на меня, когда Герман грубо и жестко доводил меня до оргазма, заставляя умолять до охрипшего голоса, чтобы не останавливался.
С Германом всегда было остро, дико, на грани. А я любила его как раз это. Любила его силу, проявление ее в разных видах. А потом после рождения Мирона я не любила ничего. Мне докучало внимание мужа. Раздражали его прикосновения, и ничего не заводило, а нервировало, потому что мне просто хотелось, чтобы Герман перестал меня тревожить еще и из-за секса.
— Но все же я недостаточно ее хотел, чтобы перейти черту… — со вздохом признался муж. — Я знал. Я ведь все осознавал. Знал, что поступал неправильно, но в моменте мне казалось что пикантной приправой к нашему браку, а не заменой ему. А потом когда ты все узнала…
Герман потянулся включить свет, но я молча просто дотронулась до его руки, чтобы остановить, и муж со вздохом вернулся на подушку.
— Когда ты узнала я как будто проснулся и понял, что моя Крис может намного больше. Ты как будто бы стала прежней. Колючей немного, острой, неудобной. И вызывала одно желание: зажать тебя где-нибудь под лестницей и оттрахать так, что до звона в яйцах, до расцарапанной спины. Я как будто вернулся назад, где чтобы ты хоть немного остыла, тебя надо было хорошо отлюбить…
Я прикусила губы и повернулась на бок. Постаралась в темноте найти очертания Германа.
Но из-за слез все было размыто и поэтому я, прикрыв глаза, дрогнувшим голосом попросила:
— Пожалуйста, давай разведемся…
Гнетущая тишина повисла в комнате. Словно кто-то отключил все звуки. Даже из открытого окна перестало доноситься стрекотание кузнечиков и шорох листвы на деревьях. Мне показалось, что у меня заложило уши от стресса и паники. Показалось, что Герман просто не хотел договаривать, и в один из моментов когда я прикрыла глаза, он взял и ушёл.
