Только эта тварь, восставшая из самой преисподней, была способна на такое извращение.
* * *Меня не трогали. Не знаю, какие адские планы ОНА вынашивала и что именно готовила, но пока что меня просто держали в клетке. Это означало одно – красногубая тварь вынашивает грандиозные планы и никуда не торопится.
Но и мне это давало передышку, а также надежду, что пока она готовится, Хан ищет нас.
По ночам я слышала, как мечется Атха, как она скребется и раздирает пол, как жалобно поскуливает. Ее не кормили несколько дней… наказали за меня.
И когда наконец-то в ее вольер принесли миски с мясом, я с облегчением выдохнула.
– Вера…
Тихий шепот заставил встрепенуться и приподнять голову, привставая на матрасе, всматриваясь в полумрак.
– Это я. Тсссс.
Эрдэнэ! Глупая дурочка! Зачем пришла! Ведьма узнает – накажет! А так тянет к моей девочке, так все дрожит внутри, трепещет. И руки встречаются за решетками, переплетаются пальцы, и я вижу, как Эрдэнэ стоит на коленях, чувствую, как она жмется мокрыми щеками к моим ладоням, как целует кисти моих рук.
– Прости… прости меня… как я не узнала, как?
– Никто не узнал… – шепчу и глажу ее по волосам.
– Но… как, как так? Как мне себя простить?
Глажу ее по шелковистым волосам, трогаю мокрые губы и тихо шепчу:
– Ты узнала… ты почувствовала, я видела. Не вини себя…
– Мама Вера… Я… я принесла тебе. Вот.
Кладет мне в руки хлеб и кусочки сыра.
– Все, что смогла незаметно пронести. Поешь, прошу тебя. Быстрее.
– Не надо было!
– Они тебя почти не кормят!
– Скоро все закончится… скоро твой отец найдет нас обеих.
– А… если нет?
– Найдет… я чувствую. Он уже рядом. Очень близко.
И я не могла объяснить – откуда знаю, как будто внутри, там, где-то под ребрами ныло, тянуло, нагнеталось предчувствием. Что он приближается. Как будто кислород наполнялся его смертоносным запахом. Его разрушительной силой, его мощью, способной стереть с лица земли эту мерзкую дракониху, раздувшуюся от гнилостного яда мести.
– Сансар… он хочет жениться на мне…
Я впилась в прутья решетки и прижалась к ней лицом, содрогнувшись от ужаса.
Сукин сын! Ублюююдок! Так вот что он задумал!
– И он может это сделать? Без согласия семьи?
– Албаста… – Эрдэнэ огляделась по сторонам, – она моя бабка. Родная. И по закону может выдать замуж!
Свет включился внезапно, и мы обе отпрянули друг от друга. Красногубая тварь стояла возле клеток с хлыстом в руках и, надменно поджав губы, смотрела то на меня, то на Эрдэнэ. Она была в бешенстве.
