Как будто увидела призрака…Значит, Албаста действительно сделала так, что отец и все остальные считают Эрдэнэ мертвой.
– Эрдэнээээ, – прохрипела и протянула к ней руки. – Ты жива? О Божеее, ты жива!
Внутри все содрогнулось от боли, от желания броситься к ней, от желания сдавить маму Веру в объятиях…А потом едким уколом в сердце «она может быть кем-то другим…это лишь твои желания, а не уверенность… все, что ты могла сделать – это спасти ее от гнева отца и попытаться понять, кто она такая…какой ценой? Возможно, очень высокой.
Возможно, этой подделке будет стоить жизни».
– Ну как? Ты довольна? Игрушка твоего папочки теперь у нас. Какая она милая. Нежнейший кусок мяса. Как думаешь, по ком из вас он страдает больше?
– Да! Я довольна! Пусть валяется здесь в грязи, как шавка. Здесь ее место. И мне плевать, по ком он страдает больше. Главное, страдает.
Увидела, как исказилось при ее словах лицо женщины. В неверии, как от боли.
Албаста ударила по клетке, потом протянула плеть и ткнула ею в живот пленницы.
– Смотри сюда, сука! Слышишь, чего она хочет? Чтоб ты сидела здесь на привязи и лакала помои из миски. Но и за помои надо платить. Здесь никого не кормят просто так. Так что ты или сдохнешь, или придумаешь, чем ты можешь мне быть полезна…сучка.
– Мы…мы так не договаривались.
Прервала ее Эрдэнэ и схватила за руку. Албаста обернулась и в удивлении приподняла бровь.
– Мы не договаривались…она не должна умирать.
– Но и жрать за наш счет тоже не должна.
Поэтому она либо начнет приносить пользу, либо сама станет кормом вот этой милой кошечке.
Ткнула пальцем на вольер с огромной черной тигрицей. Та вела себя беспокойно и ходила кругами по клетке. Мощная, огромная с тяжелой головой.
– Люблю этих прекрасных смертоносных кошечек. Как и твой отец. Эту прикупила в зоопарке…говорят, ее туда привезли перекупщики. Кто-то поигрался зверушкой и продал ее в зоопарк. Мода нынче такая – заводить себе домашних питомцев из джунглей. Так что – да…ты скорее права – самые омерзительные твари – это люди.
Пока она говорила, Эрдэнэ смотрела на точную копию Ангаахай и видела глаза, наполненные болью, упреком и слезами. Как будто она не верила, что девочка могла быть зачинщицей ее похищения. Как будто…отказывалась в это верить.
– Я… я могу танцевать! – крикнула женщина и приподнялась с пола, но цепь не давала ей стать в полный рост. Только на четвереньках. Албаста снова подошла к прутьям решетки.
