– Обмани меня…, – жадным шепотом ей на ухо, целуя кожу чуть ниже, прихватывая зубами, спускаясь к ключицам, – слышишь…я хочу, чтобы ты меня обманула…
Спускаясь губами по выгнутой лебединой шее и снова поднимаясь вверх, чтобы отыскать ее губы. Какие же они сладко соленые. Молчит…не отвечает, только тихо стонет и жмется к нему, льнет, выгибается.
– Пи**ц как я хочу твоей лжи…
И резко одной рукой за горло, привлекая к себе, всматриваясь в ее пьяные, но внезапно широко распахнувшиеся глаза.
– Скажи мне…
Преодолевает сопротивление его руки и тянется к его губам, хватает за волосы и рывком оказывается глаза к глазам, касаясь лом его лба.
– Я люблю тебя, Тамерлан…
– Твою ж мать!"
"Выдохнул и с гортанным стоном вцепился губами в ее рот, сдавливая золотоволосую голову обеими руками, толкая Ангаахай к поручням. Удерживая одной рукой за затылок, другой быстро расстегивая ширинку, приподнял ее ногу, удерживая под коленом, отводя в сторону, и мощным толчком вбился внутрь ее тела.
И закатил глаза от адского наслаждения. Ощутил, как стенки влагалища сжали его каменный, налитый похотью и кровью член, и как болезненно зудит воспаленная возбуждением головка от желания сейчас же извергнуться в горячее лоно кипящей спермой.
Эта жажда сожрала его и обглодала ему кости, превратила в безвольное и дрожащее от едкой похоти существо. Стискивая челюсти и впиваясь взглядом в ее глаза, такие затуманенные, подернутые поволокой, прижимается грудью к ее голой груди, чувствуя, как острые соски царапают ему ребра.
И его трясет от желания трахать ее, от желания драть до чертей в глазах так, чтобы кости крошились у обоих. Эта невыносимая лебединая красота – как обнаженная, вызывающая похоть, ломающая волю и наслаждающаяся властью, ее властью над ним. Извечной. С той первой секунды, как увидел там…в свадебном платье и ощутил, как все тело передернуло от сильнейшего прострела и сдавило сердце. Уже тогда знал – она его. Навеки. И даже проклятая смерть их никогда не разлучит.
Как и сейчас…ведь у нее не получилось. Его золотая девочка здесь, с ним. Пришла его утешить и забрать боль себе…
Намотал волосы на запястье и потянул назад, заставляя женское тело выгнуться, все еще не делая ни одного толчка, разглядывая, любуясь каждой линией ее шеи, груди, лица и вздрагивая от того, как мышцы ее влагалища сладко стискивают его плоть в нетерпении, как она дрожит и подается вперед в ожидании ударов его члена.
