Теперь он не представлял себе, как можно подняться и выпрямить спину, чтобы снова вздохнуть. Он ненавидел себя за то, что плохо искал, ненавидел себя за то, что позволил ей исчезнуть, потому что был погружен в свою агонию. Потому что был слишком занят самим собой.
– Хан… – голос раздался где-то позади и заставил слегка вздрогнуть.
– Прости, у нас проблемы.
Выдохнул сквозь стиснутые зубы и с трудом приоткрыл опухшие глаза, посмотрел на своего помощника.
– В двух действующих шахтах людей отравили газом.
У нас более сорока трупов, Хан…Производство полностью стало.
– Кто это сделал?
– Никто не знает. Никаких следов. Камеры все залиты черной краской, пленка уничтожена.
– Ясно!
Прилив черной, опустошающей ярости затопил сознание и заставил стиснуть челюсти, ощутить, как внутри все наполняется густой и вязкой чернотой, напоминающей гнойную отраву. Настолько ядовитую, что у него сводит скулы от ощущения горечи. Но у него еще не было сил на ненависть, не было сил собрать всю свою мощь и обрушить на врага.
Он чувствовал себя раскрошенным на части и не мог пошевелить даже пальцами.
– Я хочу сейчас побыть один…все потом…
– Но…
– Я сказал, потом! Пошел вон!
Несколько дней на то, чтобы оправиться от адской боли и начать мстить. Он поднимет на ноги всех своих людей, все свои связи, бросит все свои сбережения и достанет суку из-под земли, и, если это Сансар – Хан лично придет к нему домой и выпустит ему кишки.
Но сейчас он слишком оглушен, слишком обездвижен горем и не может даже вздох сделать, чтобы не ощутить эту адскую боль во всем теле.
И его руки не перестают гладить надгробие.
– Эрдэнээээ…Эрдэнэээээ! Девочка мояяя! Маленькая!
Вцепился в плиту, чтобы сдвинуть, и не смог, рухнул на нее, сотрясаясь, содрогаясь от спазмов во всем теле. Его просто ослепило, оглушило настолько, что он не мог подняться. Пока вдруг не ощутил, как волос коснулась чья-то рука. Хотел стряхнуть ее и не смог, потому что нежные пальчики погладили его волосы на затылке, погладили спину, и он услышал тихий голос…как эхо, как будто прошлое воскресло у него за спиной.
– Тамерлан…
И он безумно, он адски захотел, чтобы этот призрак обманул его, чтобы этот призрак утолил его боль, унял его страдания. Обернулся и сгреб ее обеими руками, уткнулся лицом в нежную шею и всей грудью втянул такой знакомый, такой волнующий запах, не давая себе думать о том…почему она пахнет точно так же. Не давая себе сомневаться.
