– Потому что твой проклятый отец заставил меня прятаться. Заставил стать тем, кто я есть. Изуродовал мое лицо и убил мою дочь.
– С трудом верю, что ты о ней горюешь. А насчет твоей внешности…она не мешает тебе жить и явно тебя не беспокоит. А отца и деда ты боишься…вот почему, как змея, прячешься за плинтусом и не вылазишь. Если бы не боялась, то не сидела бы здесь и не плела свои козни.
Умная и рисковая гадина. Ни капли не трусит перед одной из самых страшных убийц – перед самой Албастой, под пытками которой рыдали сильнейшие мужчины этого мира.
Вздумала с ней тягаться. Но еще рано ломать ей хребет. Девчонку ждет участь намного интереснее… в объятиях старого урода.
– Если бы я боялась твоего отца, я бы не выкрала тебя и не притащила сюда…
– Значит, выкрадешь из его дома еще раз.
– Что именно? – усмехнулась Албаста.
– Не что, а кого. Я хочу, чтобы ты выкрала самозванку и подарила ее мне. Тогда я сделаю все, что ты захочешь.
– Оооо, у маленькой Эрдэнэ есть свои враги…
– Она мне не враг.
Она просто шавка, которая не должна находиться в этом доме… а еще я не хочу, чтоб он был с ней счастлив. Я вообще не хочу, чтобы он был счастлив. Он этого не заслуживает.
Хм. Неужели малышка ненавидит своего отца? А ведь Албасте казалось, что девочка его безмерно любит, и она думала, что уговорить ее и склонить в свою сторону будет очень трудно.
– Я хочу, чтобы он сломался, чтобы точно, как я, ненавидел себя и свою жизнь, чтобы сидел взаперти и плакал.
Я хочу отнять у него все.
Произнесла и посмотрела своими черными глазами на Албасту, и та невольно вздрогнула, потому что увидела точную копию взгляда самого Хана…
* * *– Когда ты была маленькая…я боялся взять тебя на руки. Боялся причинить тебе боль. Ты была такая крошечная, такая хрупкая. Врачи столько раз убеждали меня в том, что, скорее всего, ты не выживешь, что у тебя множество патологий, несовместимых с жизнью. А я боролся.
Мне казалось, что если я опущу руки, то вместе с тобой умрет часть меня. И не хотел этого признавать. Я очень боялся тебя полюбить. Смертельно боялся привязаться и сдохнуть от тоски, если с тобой что-то случится. Я не прикасался к тебе, я запретил приносить тебя в дом, запретил говорить о тебе и запретил себе любить тебя. Жалкий идиот. Как будто бы можно приказать себе, как будто можно себе запретить дышать. Потому что я уже любил тебя.
