От невыносимой боли заныло в груди с такой силой, будто в сердце вонзили нож и несколько раз провернули. Эта ядовитая дрянь знала, куда побольнее ужалить, знала, в какую вену впустить свой яд, чтобы он выстрелил прямо в душу.
– Заткнись! Слышишь! Просто заткнись! Что тебе от меня нужно?
– Злость. Да, вот эта самая злость, от которой засверкали твои глаза и исказилось лицо. Отомсти им всем. Отомсти своему отцу, той суке, которую он снова притащил на место твоей матери, своему выжившему из ума деду…Иди ко мне.
Стань на мою сторону. Я богата, я имею власть и влияние. У меня больше никого нет кроме тебя. И как думаешь…кому я все отдам, когда соберусь на тот свет к праотцам? Тебе! Тебе – моей единственной плоти и крови! Но…мы можем приумножить наше состояние. Можем вместе сокрушить Дугур-Намаевых и занять их трон! Ты и я!
Глава 7
Он сводил с ума. Ее запах. Вытеснил собой тот другой и заменил его. Въелся в поры, в молекулы, в кожу, во все его существо, и он теперь не мог вспомнить тот.
Старался, очень старался, подносил к лицу ее вещи, нюхал их и…ничего не чувствовал. Как будто бы он отовсюду исчез и появился новый. Тот…что осел в каждом атоме самозванки. Это было больно. Адски больно шаг за шагом открывать эту фальсификацию, шаг за шагом погружаться в чудовищный омут лжи и понимать, насколько его разыграли, как им манипулировали, как создавали куклу для этого проклятого спектакля. А ведь так хотелось верить…да, ему захотелось поверить, что сможет заменить, сможет просуществовать с суррогатом, пока не понял, что и суррогат-то поддельный.
Но тогда промелькнула надежда. Крошечная, призрачная, и он снова попытался. Поехал к врачу, потом обыскал клетки…так и есть, врач рассказал, как выкраивал по кускам похожую копию…но вот фото оригинала не показал. Сказал, отняли и не дали фотографировать. А в клетке нашел ее кофту…значит-таки носили еду и давали нюхать ее вещи. Вот почему кошки не нападали. Им был знаком ее запах. И никакой мистики, как думала или надеялась маленькая Эрдэнэ.
Была какая-то вера раньше, какое-то отчаянное чувство, что само провидение послало ему копию, само провидение нашло для него утешение, что это судьба или второй шанс…и как же жестоко эта вера разбилась об острые камни реальности. Вера…болезненное слово. Каждая буква, как острый, ржавый гвоздь, который пробивает прямо в сердце.
Чудес не бывает. Просто чей-то спектакль. А эта сука всего лишь хорошая актриса.
