Хан слишком безлик, слишком для всех. А мой Тамерлан только для меня.
– Твой Тамерлан, твой, птичка! Только твой!»
– Пойдем… я хочу тебе кое-что показать. Ты должен увидеть ее.
– Что увидеть?"
"Посмотрел в лицо Ангаахай и тут же отвел взгляд. Ему больно на нее смотреть. Теперь…когда все знает. Теперь, когда память подбрасывает все те ужасные проклятия, всю ту ненависть, что он обрушил на нее, он не достоин даже взгляд поднять. Смотреть только на ее ноги, целовать ее руки и…ждать, когда сможет себя простить.
Если сможет.
Он уже решил, как поступит, когда они вернуться домой. Он уже принял это решение и не откажется от него.
– Я покажу. Идем.
И протягивает ему руку. Свою маленькую, хрупкую ручку с синяками на запястье от веревок. Когда он касается пальцами ее пальцев, она сплетает их между собой и ведет его следом. Куда-то в сторону клеток, которые спешно грузят на подъехавшие к зданию цирка грузовики. Ангаахай подводит его к клетке с черной тигрицей. И он вздрагивает всем телом. Тигрица напоминает ему Киару.
Похожа словно две капли воды. Только шрамы у нее не на лапе, а на морде и на ухе.
– Это Атха…помнишь ее? Цэцэг продала малышку в цирк…когда мы все думали, что тебя больше нет. Она их всех продала. Бедная… Атха пережила столько ужаса и боли.
Повернулся к своей женщине… Нет, не своей. Он потерял право так ее называть.
– Хочешь забрать ее?
Кивнула и сжала его пальцы. И каждое прикосновение отдается током по всему телу, вызывает ворох мурашек, заставляет дышать быстрее.
– Ты можешь делать все, что захочешь.
– А ты…ты не хочешь забрать ее домой?
– Я хочу всего, что хочешь ты.
Отперла клетку, но Хан схватил ее за руку, не давая снять замок.
– НЕТ! Не входи!
– Она меня не тронет. Атха узнала. Она не давала Албасте даже приблизиться ко мне.
Усмехнулся, отнимая свои огромные пальцы от ее запястья.
– Она похожа со своими сестрами. Они все тебя обожают.
– И тебя…
– Нет…ты у них в приоритете. И это нормально. Ты их вырастила. Когда-то Киара могла за меня умереть.
– Джая тоже умрет за тебя…а Лала вместе с ней.
Ангаахай вошла в клетку, и тигрица бросилась к ней, облизывая ее лицо, тыкаясь массивной мордой ей в грудь. Потом посмотрела на Хана. На какое-то мгновение ее глаза кровожадно вспыхнули, и он был готов, что она бросится на него, но тигрица вдруг, как кошка, принялась тереться о его ноги и закрывать сладостно глаза.
Ангаахай и Эрдэнэ рассмеялись, а Хан опешил…потом погладил тигрицу между ушей.
