Они тут, дескать, кровь за народ проливают, а этот народ слова доброго не стоит.
Когда комендант всё‑таки изволил нас выслушать, Косарь говорить не мог. Стоял краснее пролетарского знамени и задыхался от обиды и возмущения. Креатин тоже молчал, его заметно мутило. А я… А меня никто не спрашивал – баба, что с неё возьмёшь. И всё‑таки я сказала:
– Неделю назад Горанг напал на Ремвид. Мы просим убежища.
Сперва, мои слова спровоцировали нездоровую тишину. Плешивый комендант поднял бровь в деланном удивлении, после чего, явленный нашим очам гарнизон, грохнул от смеха.
– Девочка, – выдавил комендант, – какая война? Ну какая война?! Ты что, мухоморов объелась?
И тут меня осенило… В последнем селе мы ни слова о горанцах не слышали, ни тени беспокойства не видели. Люди обсуждали грядущий урожай пшеницы и какую‑то стервозную бабу, которая недавно выволокла собственного мужа из трактира и задала прилюдную трёпку. Весть о горанцах ещё не достигла этих земель.
– Горанг напал на Ремвид, – дрогнув повторила я. – Мы просим убежища в вашей крепости.
Комендант перестал изображать сытого кота, в лапы которому угодили три придушенные мыши. Взгляд протрезвел.
– Откуда ты знаешь?
– Мы ехали по главному тракту. Мимо промчался гонец. Пытались остановить, расспросить – не вышло. Зато он остановился на ближайшем постоялом дворе, лошадь менял… Он вёз эту новость в столицу. Это было несколько дней назад.
– А тут вы как очутились?
– Свернули в сторону. Горанцы по главному тракту идут.
Комендант молчал, а я молилась.
– Не может быть, – сухо заключил он. – Уходите. И у моих ворот больше не появляйтесь.
Вторя словам коменданта, небо прорезала ветвистая молния, следом прокатился громовой раскат, от которого земля дрогнула. Гроза пощады не обещала.
Я отвела глаза, уставилась на море. Ветер будто шутя перекатывал волны, а те вздымались всё выше. Под беззвёздным небом, вода казалась чёрной, вязкой, словно дёготь. Вот она – последняя ночь моей свободы.
– Горанцы убьют нас.
Слова потонули в гробовом молчании.
Небо прорезала новая молния, на мгновенье осветила горизонт.
– Смотрите! – вскрикнула я.
Комендант обернулся, секунду всматривался в тёмную даль, наконец, спросил ядовито:
– Ну и что там?
– Корабли, – выдохнула я. – Корабли с чёрными парусами.
– С чёрными? – усмехнулся плешивый вояка.
Следующая молния озарила не только горизонт. Я успела увидеть кровоподтёки Косаря и Креатина, уродливые гримасы на лицах воинов, презрение на физиономии коменданта и… корабли.
