Я правила лошадью гораздо уверенней самого Косаря и казалось, если разгонюсь как следует, если взыграет в крови настоящий адреналин – не удержусь от джигитовки.
Вскоре перешли на рысь, мне даже дышать стало легче. Я почти перестала беспокоиться о присутствии Креатина, будто спешка способна помешать ему связаться с горанцами, значит – задержать погоню. Да и сама погоня уже не слишком волновала.
Кстати, а кто же такой Креатин? Маг? Видимо – да. И, судя по тону его утреннего собеседника, не самый удачливый.
Так может не всё так плохо? Будь я действительно ценной добычей, к нам бы подослали кого‑нибудь посмышлёней. Впрочем, расслабляться всё равно нельзя.
Озвучивать свои догадки не буду, тоже притворюсь дурочкой. Пусть маг считает, что мной движет спесь и женское скудоумие. Расспрашивать о причинах столь большого интереса к моей персоне – тоже не стоит. Я вряд ли добьюсь честных ответов, зато подозрение вызову наверняка. Буду играть в молчанку и ждать.
…Незадолго до полудня, подъехали к едва заметному перекрёстку.
Нашу «дугу» пересекала тонкая, едва различимая тропинка.
– Мы едем на восток, – сообщила я, поворачивая лошадь. Снова пустились рысью.
Где‑то вдалеке, за распластанными камнями «гор», мне чудился перестук копыт и грязная брань горанцев. На мгновенье стало до того страшно, что в глазах потемнело. Я поднесла к губам руку и зашептала:
– Колечко, миленькое… Сделай так, чтобы горанцы не нашли наших следов.
Колечко, естественно, не ответило.
Дорога шла через лес.
Молодые ёлочки сменялись высокими елями, а чем дальше на восток, тем чаще стали попадаться островки лиственного леса и небольшие полянки. Этот край казался безлюдным, будто в такой дали от главного тракта выжить человеку невозможно в принципе.
Несколько раз тропу перебегали зайцы, Косарь с сожалением вздыхал – поймать бы! Вот только ни луков, ни силков, у нас не было. Не было и того, кто способен метнуть нож с достаточной точностью.
До вечера мы сделали только один привал и тот не столько для нас, сколько для лошадей.
За неимением съестных припасов (посчитать за еду сырой овёс не смог даже Косарь), пришлось жевать заячью капусту и ещё какую‑то травку, на которую указал вешенец. Креатина, попытавшегося выяснить причины бегства и такой спешки, я избегала.
На ночёвку остановились, когда на землю начали ложиться сумерки. Близ тропы как раз обнаружилась небольшая поляна с изумрудной травой, рядом журчал довольно широкий ручей.
