— Лейтенант милиции Кантемиров, так вы у нас настоящий разведчик получается? Я смотрю, Тимур, прикид у тебя как у профессионального фарцовщика. И обувь шикарная. А потом что было? Не взяли в школу разведчиков?
— Потом, Алексей Павлович, в войсках вместе с перестройкой и гласностью начался большой бардак, а социалистическая ГДР быстро потянулась к капиталистической ФРГ. И всё, что я делал там вместе с особистами, оказалось на хрен никому не надо. Я дембельнулся перед самым объединением двух Германий.
А вещи и обувь покупал на западные марки в местных Интершопах. Это что-то типа наших магазинов «Берёзка».
— Тимур, ты ещё и валютой занимался?
— Было дело. Потом один подполковник КГБ посоветовал мне закругляться с делами, которые подпадали под статью 88, как сами понимаете, Уголовного кодекса РСФСР. Я этому комитетчику по жизни благодарен, хотя даже не знаю, где он сейчас. А если сказать честно, Алексей Павлович, даже знать не хочу.
"
"— «Да уж, да уж, куда нам до китайских Дауш…», — задумчиво процитировал советник юстиции и спросил: — Тимур, сколько тебе лет?
— В январе двадцать девять исполнилось.
— Женат?
— Да. Сыну два года.
— Где с семьёй живёте? — профессионально продолжил разговор следователь.
— В посёлке Медвежий Стан, в общежитии при пожарной части. Это рядом с Девяткино, я там старшим пожарным работал. Сейчас часть закрыли, как и наши шахты. Видимо, тушить пожары стало тоже нерентабельно.
Общага пока осталась. Не знаю, что дальше будет… — Тимур вздохнул. Проблемы с жильем и постоянной регистрацией в культурной столице оказались самыми болезненными вопросами в жизни молодой семьи. — У нас там комната. Жена врачом работает в местной поликлинике.
— И тебя в наш район жильём заманили? — догадался Князев. Лейтенант милиции грустно кивнул и ответил:
— Начальник отдела обещал для меня комнату выбить. Да и в Курортном районе у меня один инцидент по службе был.
Долго рассказывать.
— Не надо ничего рассказывать. Тимур, раз ты вырос между двух мест лишения свободы, значит ты «по фене ботаешь»?
— Алексей Павлович, — усмехнулся уральский парнишка. — Так на улицах уже никто из бандитов не говорит. Вы сказали, как какой-то древний уркаган на глухой сибирской зоне.
— А как сейчас говорят? — советник юстиции, считающий себя знатоком блатного мира, немного обиделся.
