На воле обычно утро вечера мудреней, а в тюрьме всё наоборот…
Адвокат так и не зашёл сегодня в изолятор. Может, заболел, ненароком?
Глава 4
Кантемиров проснулся от сонного бормотанья сокамерника снизу, на втором ярусе. Интересно, он сам разговаривает во сне? Жена не раз говорила, что Тимуру после попоек и бань с земляками и сослуживцами снятся армейские сны. Лена даже запомнила несколько повторяющихся фраз: «Строиться, полигонная команда…», «Я сказал, бегом…» и «Товарищ майор, а пошли вы на…» Видимо прапорщицкая душа всё ещё стремилась туда, где ей было комфортно и тепло.
Да и что он может такого милицейского сказать во сне? «Гражданин, ваш паспорт?»
После отбоя из камеры выпустили вместе с Севой. Впереди шёл только один конвоир, который привычно забрал у смотрящего пачку сигарет. Особого страха не было. Так, лёгкий мандраж… Пугала неизвестность. Ясный пень, что у Севы с Молдаванином не так просто проснулся интерес к его биографии. Чего им надо? Чего хотят? С другой стороны, захотели бы разобраться по серьёзному — не стали бы водить по всей тюрьме.
Пресс-хат с подручными смотрящего и в своём блоке достаточно…
По коридору и вниз на первый этаж по исторической лестнице. Там остановились, цирик отошёл в сторону. Сева повернулся к Тимуру:
— Всё, Студент. Дальше идёшь без меня. Не кипишуй, с тобой только поговорят. — Смотрящий поднял голову, посмотрел сквозь сетку на купол и вернул взгляд на сокамерника. — Мой тебе совет — говори правду и только правду.
Всё понял.
— Да.
Сева окликнул конвоира по имени, тот открыл решётчатую дверь ключом и передал узника двум коллегам с другого блока. Прошли несколько проходов и дверей. Тимур догадался, что они уже идут по второму кресту, где он никогда не был. Опять металлическая лестница на третий этаж. Точно такой же коридор и с тем же тюремным кислым запахом сырости и пота. Остановились у двери камеры. Никаких: «Стоять» или «Лицом к стене». Просто остановились у двери, как будто проходили мимо… Один прохожий в спортивной форме, двое других в форме внутренних войск.
Первый цирик постучал ключом в дверь.
У Тимура мелькнула мысль: «Ни хрена себе, какая деликатность?». Из камеры послышалось: «Заходи». Два оборота ключа, приглашающий взмах рукой внутрь. Арестант Кантемиров вошёл. Сзади привычно хлопнула дверь. Светлая камера всего на четыре шконки со стенами, недавно выкрашенными в нежно-зелёный цвет.
