— Сева говорил, ты мастер по боксу? Махаться научишь?
Смотрящий встрял в разговор подрастающего бандитского поколения:
— Вам, молодым, лишь бы помахаться лишний раз. Скоро прогулка, там и разомнётесь. — Сева посмотрел на новичка. — Слушай сюда внимательно, Студент. Ты попал в «чёрную» хату. Спортсменов здесь нет, мужиков и «первоходов» тоже. Тимур, ты здесь первый без судимости. В моей хате все порядочные арестанты и все равны, «дальняк» моем по очереди. И ничего стрёмного в этом нет. Стрёмно будет, когда завоняет на всю хату.
Всё понял?
Заключённый Кантемиров уже знал, что туалет в камере называется «дальняк», а вовсе не «параша», как считают многие на воле. Новичок посмотрел на перегородку и кивнул. Сева продолжил:
— Чай, продукты и сигареты в хате общие. За всё отвечает Молдаванин, он у нас и «чайник».
Тимур недоумённо перевёл взгляд от Севы к соседу напротив.
— Не понял. Молдаванин — Чайник?
Молдаванин повернулся к смотрящему. Савелию пришлось объяснить:
— Наш Студент из «автоматчиков» будет.
Вроде и статьи у него приличные, но в некоторых делах сечёт как малолетка на первом заходе. Всё надо толковать. Тимур, слушай сюда.
Смотрящий развернулся и буквально в двух словах объяснил, что в тюрьме тех людей, которые берут на себя обязанности, связанные с сохранением запасов чая и обеспечением им других осужденных, называют «чайниками». Конечно, с точки зрения вольного лексикона это немного странное слово, так обычно называют новичков в каком-то деле, но в местах лишения свободы оно имеет совершенно другой смысл.
Век живи — век учись…
На этом вступительная часть ознакомительной лекции закончилась. Тимур подтащил сумку ближе к столику и под заинтересованными взглядами всей камеры начал делиться «на общее». Палка копчёной колбасы (адвокат подогнал), две пачки масла, лук, чеснок и лимоны перекочевали в пакет, подвешенный к окну. Всяк, прохладней и свежей… Чай, конфеты, печенье и блок сигарет спрятали под шконкой Молдаванина в специальной коробке.
Студент начал вытаскивать из сумки книги и складывать на столик: немного потрёпанного Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» и «Три мушкетёра» (Соломонов подарил из личных запасов) и Уголовный Кодекс РСФСР с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР. Последние книги были новыми и толстыми — с комментариями. Тоже защитник подсуетился за деньги Блинкауса.
Молдаванин водрузил очки и с вопросительным взглядом указал пальцем на приключенческую классику.
