Камера задумалась над вечным русским вопросом — «Что делать?». Ответ на второй вечный вопрос: «Кто виноват?» знали все — виноваты мены позорные. Сокамерники терпеливо ждали развязки, былинник улыбнулся:
— Я же говорил, что наш Эминушка прочитал очень много книг. Брателло начал разглядывать выданные деревянные щиты и немецкие металлические рамы от подвешенных к стене нар. — Снова пауза и интригующий вопрос в сторону зала. — Что придумал братан?
Камера задумалась… Важная задача для свободы… Былинник не стал долго тянуть с ответом.
— Разобрать, на хрен, эти «макинтоши» с кроватями.
— Чем разобрать? — резонный вопрос опытного Севы. Ободряющий кивок Студента.
— Ремни, шнурки изъяли, а в карманах мелочь оставили… (шум в зале) — Тимур пояснил: — У немцев была только одна самая крепкая монета — двадцать пфеннингов. Использовалась для телефонных автоматов. Остальные монетки гнулись быстро. А Серёга с Эмином, до того как стать прапорами, служили механиками-водителями танков. Да им, не то что немецкий мопед угнать, они могли с закрытыми глазами секретный танк завести.
У пацанов в запасе было шесть часов до подъёма…
Кантемиров прошёлся по камере, сокамерники затаили дыханье. Былиннику стало тесно на сцене, и он попросил молодых артистов.
— Макс, Черныш красиво сыграли, благодарю душевно. Падайте назад. Дальше сам покажу.
Тимур вытащил монетку из кармана плаща и провёл ладонью по краю сплошных нар.
— Здесь всё заварено, у немцев было всё скручено. Намертво! Так думали немцы… (шум в зале). Серёга с Эмином открутили двадцатчиками откидные металлические рамы со стены и начали разбирать с одного угла.
Дальше было легче… — Былинник расхаживал по камере, показывал в сторону решётки и демонстрировал руками весь ход побега двух советских прапорщиков из камеры немецкого каземата. Сидельцы российского ИВС внимательно следили за каждым словом и жестом былинника. Студент встал посредине сцены.
— Один макинтош приставили к забетонированному столу и укрепили под углом к стене прямо под окном. Получилась лестница.
Второй макинтош разобрали вдоль досок наполовину, чтобы пролез в проём окна. Двумя рамами от кровати с двух сторон смогли расшатать решётку, снять и аккуратно затащить внутрь хаты. — Последовал взмах руки в сторону противоположных окон с решётками под потолком. — И вот она свобода!
Сокамерники разом повернулись спиной к артисту. Здесь должны были быть бурные аплодисменты, но вместо оваций раздался скрежет замка. Зрители с недоумением повернули головы назад.
