Двое разулись, прошлись по нарам к стене с окнами и закурили, закинув головы вверх. Дисциплина и порядок в хате… Боксёрчик пододвинулся в сторону, уступая место Чернышу. Информация с воли — вопрос серьёзный и рисковый. Меньше знаешь — крепче спишь. Новенький оказался между спортсменом и вором, который сказал:
— Слушаем тебя внимательно. Говори тихо и подробно: когда, где, с кем говорил, и что тебе сказали — слово в слово.
Тимур кивнул, немного подумал и начал отвечать за свой базар.
— После обыска меня привезли в РУОП на Рузовской улице.
Я успел табличку на доме прочитать. Время точно не могу сказать, у меня руки постоянно были за спиной в наручниках. Думаю, где-то около пяти. Тамбовские сидели на скамейках первого этажа, пристёгнутые по двое к батареям. Всего четверо. Меня на скамейку рядом определили и тоже прицепили. Челябинские опера ждали следователя. Нас охраняли двое в форме с оружием у входа и ещё рядом стояли два курсанта милиции. Захар в синих джинсах и в коричневой кожаной куртке сидел крайним ко мне… У него шрам слева под ухом, — Тимур посмотрел на Черныша.
Спортсмен слушал внимательно, перевёл взгляд на старшего и утвердительно кивнул. Докладчик продолжил: — Этот в куртке так и сказал мне: «По тюрьме прогон пусти — Захара с братвой сегодня менты приняли…». Всё.
— Всё так — всё, — опытный зек повернулся к представителю тамбовских. — Черныш, знаешь Захара?
— Из наших бригадиров. Крутой, — поделился спортсмен. — Видеть — видел, но не говорил ни разу.
Где Захар, и где я?"
"— Вот и я говорю — с какого хрена тамбовский бригадир вдруг проникся к тебе доверием, залётный ты наш? — Сева смотрел в лицо новичка.
Тимур вспомнил недавно выученный неологизм, улыбнулся и ответил:
— Я там ментёнка на пол уронил. Захару понравилось.
— Не понял. Обоснуй, — вор смотрел серьёзно. Воровской прогон — это не шутки.
— Сева, Черныш…, — Гонец с воли наклонился и заговорил ещё тише. — Рядом с нами стояли два курсанта в форме. Тамбовские молчали, а я начал с челябинских оперов свою пайку требовать.
Они же меня без обеда оставили, обязаны накормить. Тут один из курсантов подскочил, нервный весь: «Разговаривать запрещено…», и хотел сапогом мне по туфле двинуть. Я ногу убрал и смог зацепить ногу курсанта. Вот ментёнок со всему маху и приложился затылком об пол. Звонко получилось…
Смотрящий с тамбовским переглянулись и заулыбались, представив мизансцену с лежащим курсантом милиции на первом этаже РУОПа.
