- Я просто только сейчас догадалась, что когда ты залезал на меня, видимо, представлял вовсе не меня, а Лию. А ей просто забывал поведать о таких интимных пикантных подробностях.
Это было грубо, почти на грани фола. И полыхнувшие адовым огнём глаза Миши говорили красноречивее любых слов, которые наверняка готовы были сорваться с уст мужа: «Тоня, ещё хоть слово, и тебе не поздоровится!» Но мне не было страшно. Уже - нет.
- Антонина, вы бы почаще в зеркало смотрелись, - со смешком в голосе, проговорила Лия, небрежно отталкивая руку Малинина и поднимаясь из-за стола.
Миша, как по команде, последовал её примеру.
- Или у вас нет такого предмета обихода? Я пришлю вам его в подарок по почте. Будете любоваться на отражение и задавать себе вопрос - кто готов будет на вас позариться, если рядом стану находиться я? Всего доброго.
Последние два слова Лия обратила к свёкру. Тот никак не отреагировал, и Мыльникова удалилась, покачивая бёдрами. Следом за ней, как верный страж, шествовал Миша.
Едва они скрылись из виду, как я почувствовала себя словно бы меньше и незаметнее. Как будто кто-то выпустил из моих лёгких весь воздух, и теперь я стала своего рода оболочкой.
- Пустышка и дрянь, - констатировал Евгений Александрович. - Ума не приложу, чем она его околдовала? Красавица, тоже мне! Алчная пустышка!
Он откинулся на спинку стула, по его уставшему виду было понятно, что остатки сил уже покинули свёкра. Но прежде, чем я успела бы предложить ему уехать, уточнил:
- Ты ведь специально её дразнила, да? - На губах Евгения Александровича играла улыбка.
- Или мой сын действительно настолько нечистоплотен, что таскал домой… вот это вот всё?
Свёкор неопределённо помахал в воздухе рукой, и в любой другой ситуации я бы замяла эту беседу, но сейчас почувствовала желание поделиться тем секретом, который был достоянием всего двух людей. И ещё моего врача, разумеется.
- Я не дразнила её, - покачала головой, вертя в руках салфетку. - Мало того… я ношу третьего ребёнка, Евгений Александрович.
Узнала о нём в тот день, когда попала в ту злополучную аварию. Мы с Малинкой как раз ехали из клиники. И это пока секрет. Для Миши уж точно.
Я растянула губы в кривоватой улыбке, свёкор смотрел на меня сначала с удивлением, а затем - лицо его буквально осветилось радостью, идущей изнутри. Он вновь положил ладонь поверх моей руки и с горячностью сказал:
- Это самая лучшая новость для такого старика, как я.
