– У меня же больше никого нет, только она и Вадим… я не справлюсь без них…»
«Скорая» приехала быстро, Елену Фридриховну уложили на носилки и покатили к выходу. Ева, подхватив сумку, тоже побежала следом.
– Девушка, вы ей кто? – спросил на ходу врач, и Ева пробормотала:
– Никто… но…
– Тогда все узнаете в справочной больницы, мы ее в кардиореанимацию городскую отвезем.
– Можно я с вами? – жалко попросила Ева, поймав трясущимися пальцами рукав синей спецовки. – Пожалуйста… я должна быть рядом…
– Да вас все равно не пустят.
– Я в коридоре… в коридоре подожду… ну пожалуйста!
Видимо, она выглядела такой испуганной, что врач махнул рукой и разрешил ей тоже забраться в машину:
– Не мешайте фельдшеру только.
Ева молча кивнула, не сводя глаз с мертвенно-бледного лица Елены Фридриховны.
«Как он может быть невиновен? – думала она. – Как – если одним своим существованием едва не убил еще одного человека? Только тем, что он сам до сих пор жив? Кому в голову пришло пересматривать приговор, кто вообще начал копаться в этом деле? Он еще не вышел, а тут уже… А сколько еще будет таких случаев? Ведь у всех убитых девочек остались родственники – что они будут теперь чувствовать?»
Она даже не понимала, что впервые за все эти годы подумала еще о чьих-то чувствах, не о своих.
Раньше ее никогда это не беспокоило, и даже Вадим, пытавшийся несколько раз поговорить с ней об этом, неизменно натыкался на удивленный вопрос:
– А почему я должна думать о ком-то? Я не знаю этих людей…
Казалось, что препараты начисто убили в ней способность к сопереживанию, она была зациклена только на своих ощущениях, на своих чувствах, отмахиваясь от всего остального.
И только сегодня, увидев, как упала замертво от новости Елена Фридриховна, Ева вдруг осознала, что в своих страшных мыслях она не одинока.
Вадиму она позвонила из больницы – ее ожидаемо не пустили дальше приемного покоя, и Ева, притулившись в уголке на диване, приготовилась ждать новостей.
"
"Ей было очень страшно: как будто со всех сторон подступала темнота, готовая поглотить ее, и только Елена Фридриховна могла помочь, оказавшись рядом. И еще Вадим… Он как никто другой умел справляться с ее страхами, разгонять их, как сильный ветер тяжелые осенние облака, находить слова, которые успокаивали Еву.
И она позвонила.
– Ты где? – спросил Вадим, сразу уловив истеричные нотки в голосе.
