Ну еще бы – кто бы смог распознать в этой коротко стриженной и модно одетой миниатюрной женщине с легким макияжем прежнюю серую мышку в длинных платьях, старавшуюся сделаться как можно незаметнее?
– Вы что-то хотели? – спросила Елена Фридриховна, и только когда Ева подошла вплотную к стойке, удивленно ахнула: – Евочка! С ума сойти!
– Вам нравится? – смущенно спросила Ева, слегка поворачиваясь.
– Ну-ка, ну-ка… – Старушка выбралась из-за стойки, обошла Еву, потрогала короткие волосы, покачала головой: – Как же ты решилась-то? Столько лет с косой…
Ева привычным жестом подняла руку, чтобы поправить узел волос на шее, в который раз не обнаружила его и улыбнулась:
– Наверное, не скоро отвыкну руку вот так тянуть… все время кажется, что шпилька выпала… Очень странное ощущение, правда.
Я ведь никогда стрижку не носила, только длинные волосы, так папе нравилось.
– А самой-то, самой-то теперь как?
– Если честно, то намного проще – не надо много времени тратить на расчесывание.
Я утром боялась, что не смогу уложить как нужно, но нет – видимо, у стрижки такая хорошая форма, что волосы сами ложатся. Да и голове легче, конечно.
Старушка как-то подозрительно посмотрела на Еву:
– С тобой точно все в порядке?
Она пожала плечами:
– Да. Просто очень захотелось что-то поменять…
И тут в читальный зал вбежала одна из сотрудниц библиотеки, возбужденная и задыхающаяся от быстрого бега:
– Елена Фридриховна! Елена Фридриховна, боже, какой ужас! Неужели это правда?!
У Евы нехорошо заныло внутри, но она не успела ничего сказать, потому что сотрудница уже выпалила:
– Вы видели? Этого урода Вознесенского скоро выпустят! Говорят, его оправдают!
Единственное, что после этих слов успела сделать Ева, это подскочить и подхватить потерявшую сознание Елену Фридриховну под мышки и вместе с ней, не удержавшись, упасть на пол.
– Ева! Ева, ну ты-то что развалилась? – кричала сотрудница.
– Вызывайте «Скорую помощь», – попросила Ева, выбираясь из-под неподвижного тела библиотекарши и прикладывая ухо к ее груди.
– Она жива… но врача… врача надо…
Кто-то уже звонил в экстренную службу, кто-то из прибежавших женщин спешно просил выйти из читального зала немногочисленных посетителей, а Ева так и сидела рядом с Еленой Фридриховной, держа в своих руках ее безжизненную сухонькую руку.
«Пожалуйста, дорогой Бог, если ты есть, не забирай ее у меня, – как-то отстраненно думала Ева.
