– Сам-то бегал, я кроссовки видела в прихожей… Надо же, насколько его задело мое желание написать о деле Бегущего со смертью… Что же там такое было-то? Пока вопросов куда больше, чем ответов».
Она завела специальный блокнот, в который записывала все, что касалось этого дела, все свои вопросы, все найденные важные мелочи – по ее мнению, конечно, важные. Там же была расшифровка разговора Романа с Игорем Ильичом Кочкиным, и вот ее Васёна перечитывала несколько раз, пытаясь понять, за что там постоянно цепляется ее взгляд.
Было в этом разговоре нечто, не дававшее ей покоя, но что конкретно, Васёна уловить не могла – как кончик веревочки, за которым бегает кошка и никак не может схватить лапками.
Роман забежал к ней после планерки – торопился куда-то, наскоро пересказал диалог с матерью и оставил на перекидном календаре, который Васёна использовала для быстрых записей, номер телефона психиатра Вадима Резникова, любезно предоставленный старой библиотекаршей Вайс."
"– Т-только лишнего не б-болтай! – предупредил Роман уже с порога.
Василиса только отмахнулась, предвкушая, как встретится с психиатром, как тот расскажет ей что-то интересное…
Однако все сложилось совершенно иначе. Резников ответил только на пятый ее звонок, ближе к обеду, сухим и не очень, как показалось Василисе, довольным тоном поинтересовался, чего конкретно она хочет от него, и услышав фамилию «Александровская», тут же отрезал:
– Об этом не может быть и речи!
– Но… почему? – растерялась от неожиданности Васёна.
– Потому что незачем тревожить человека, пережившего такую душевную и физическую травму.
Надеюсь, вы понимаете, что подобные вещи даром не проходят и Ева Александровна с огромным трудом вернулась к нормальной жизни. Нет никакой необходимости напоминать ей спустя столько лет о том, что едва не свело ее в могилу. Если у вас все, то до свидания, – все тем же сухим тоном ответил Резников.
Василиса не успела больше ничего ни сказать, ни спросить – он положил трубку. Она тоже опустила мобильный на стол и закусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться от обиды.
Она так надеялась на разговор с пострадавшей, считала, что все пойдет именно так, как ей нужно, и совершенно не учла, что в этой истории от нее, Василисы, зависит крайне мало. Психиатр, конечно, прав, защищая свою пациентку, но что теперь делать ей?
– Ничего, всегда есть выход, – пробормотала Васёна, собираясь с мыслями. – Позвоню-ка, пожалуй, Карамышеву, вдруг он сможет мне помочь попасть в архив хотя бы.
