У Романа мелькала мысль поговорить с другом, объяснить тому, что Васёна уперлась не потому, что хочет сделать что-то вопреки его запрету, а потому, что ее действительно заинтересовала эта тема, и проще позволить ей сделать и пожалеть потом, чем она будет жалеть о несделанном и обвинять в этом отца. Но он неплохо знал Владимира Михайловича и понимал, что любое вмешательство в дела его семьи, а особенно в отношения с дочерью, ничем хорошим не закончится.
– Твоя мама не могла бы договориться со своей знакомой? – вдруг услышал он однажды вечером, когда снова погрузился в раздумья и прослушал все, о чем щебетала под ухом Василиса.
"
"– Что? С какой з-знакомой? – не понял Роман, и Васёна, нетерпеливо поправив очки на переносице, объяснила:
– Ты говорил, что твоя мама делает какие-то уколы старушке, а та знакома с потерпевшей Александровской – помнишь?
– Ну…
– Так ты не мог бы маму попросить, пусть она меня сведет с этой старушкой, а?
У Васёны сделался умоляющий взгляд кота из мультфильма, она уцепилась за руку Васильева и даже нетерпеливо подпрыгивала на одном месте.
Они стояли под ярко светившим фонарем, ждали зеленого сигнала светофора, чтобы перейти дорогу.
– В-васька, я уже не думаю, что это х-хорошая идея.
– Рома! Ну Рома! А как я по-другому смогу к этой Александровской подобраться?
– Я не уверен, что ей б-будет очень п-приятно г-говорить об этом.
П-поставь себя на ее м-место…
– Рома! – возмущенно перебила она. – Ну ты ведь сам сказал: надо с ней поговорить!
– Ну д-дурак был, это вообще не б-блестящая идея…
– Все с тобой понятно! – с досадой произнесла Василиса, убирая свои руки с его локтя. – Ты как папа – не зря же дружите!
– Ну, на меня т-твои истерики т-точно не действуют! – отрезал он, поймав рукав ее пальто. – Ты что, к-капризный ребенок, чтобы н-ножкой топать? В-взрослая больно? Так и в-веди себя с-соответственно!
Василиса слегка поутихла – ей стало стыдно за свое поведение.
Виновато опустив голову, она пробормотала:
– Да, извини… ты, наверное, прав…
– К-конечно, я прав. Ты не з-замерзла? – Он снова сжал ее руки, поднес к губам, подышал на них. – П-почему перчатки не б-берешь?
– Да забыла просто… Ты не сердишься?
Роман только рукой махнул и не стал отвечать.
