– Он же не спрашивает моего мнения, когда улетает куда-то, где вообще-то стреляют? Он же не спрашивает, как я тут живу с мыслями о том, что его могут и… – Она не смогла произнести слово «убить», оно казалось ей слишком ужасным, чтобы выговаривать его вслух, да еще и применительно к собственному отцу.
– В-васёна, ты погоди… у-успокойся. – Роман подошел к креслу и сел перед ним на корточки, взял руку Василисы в свою. – Я не д-думаю, что Вовка х-хочет тебя ограничить в в-выборе…"
"– Ну конечно! – Она выдернула руку. – Конечно, какое же это ограничение, это просто прямой запрет! Ладно, не хочет помогать – не надо, сама справлюсь!
«Ну, ничем хорошим это не закончится, – вздохнул про себя Роман.
– А уж если Васька что-то решила, ее с пути не собьешь. И мне придется ей помогать, потому что сама она наверняка куда-то вляпается. Не хочу, чтобы потом Вовка меня виноватым считал».
Город Вольск, наши дни
– Ты какая-то опрокинутая, – заметила Елена Фридриховна, когда они с Евой расставляли по полкам новые книги. – Что-то случилось?
Ева неопределенно мотнула головой.
Конечно, соблазн поделиться страхами с Еленой Фридриховной был велик, но она не знала, как старушка отреагирует на одно только имя Вознесенского, поэтому молчала. Да и объяснять причину своего страха тоже не хотелось – Ева не говорила об этом с библиотекарем, объяснив той свои прошлые злоключения просто сильным стрессом, вспоминать о котором было до сих пор больно.
– Нет, это не сюда. – Елена Фридриховна мягко забрала из ее рук книгу и переставила на другую полку.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь?
– Да… все в порядке, просто у нас тут душно…
Елена Фридриховна внимательно посмотрела на нее, но ничего больше не спросила. Они разобрали все новинки, расставили на места, и Ева огляделась по сторонам, ища, чем бы еще занять руки до конца рабочего дня. Идти домой не хотелось совершенно: в последние дни даже собственная квартира перестала казаться безопасным местом. Умом Ева понимала, что возможное освобождение Вознесенского – дело не двух недель и даже не двух месяцев, это долгий процесс, который наверняка займет очень много времени, но ничего не могла поделать с собственным страхом.
Ей казалось, что в любой момент, из-за любого угла, в любом из магазинов или на остановке вдруг появится Вознесенский – и она не сможет ни убежать, ни спрятаться.
Доводы Вадима ее не убеждали. Легко ему было говорить, ведь это не с ним случилось все это, не он провел в психиатрических лечебницах большую часть жизни.
