– Ты справедливости, значит, хочешь? Ну, конечно – по отношению к себе ты требуешь справедливости, а по отношению к нам она не существует в твоей системе координат! Мы-то заслужили все то, что пережили, а ты, бедняжка, даже слушать не можешь!
Тимофей услышал, что она сделала глоток, чуть задохнулась.
– Мила, выслушай меня, пожалуйста. Твоего брата скоро освободят, с него снимут судимость и реабилитируют полностью. Я обещаю, что напишу об этом статью и все объясню.
– Статью?! Нет уж, хватит! Ты уже написал пару статей, век не забуду!
– Ты не услышала меня? Леонида скоро выпустят, – повторил он.
– Я услышала. Но я тебе, как ты понимаешь, абсолютно не верю.
– Мила, я даже не сержусь на тебя за деньги, поверь…
– О, даже не сердишься! – насмешливо протянула она. – Думаешь, что верну? Нет. Я из кожи вон вывернулась, изобретая способы выжать из тебя как можно больше, сумки эти дурацкие, тряпки… Думаешь, они мне были нужны? Да я все в брендовую комиссионку сдала в тот день, как ты в Вольск улетел! Я вообще не хочу никаких напоминаний о тебе! А вот твои деньги меня вполне устроят.
– Да забери ты даже то, что осталось, не в том суть!"
"– Конечно. Суть в том, что даже за эти деньги я никогда не верну отца. Но хоть памятник поставлю.
– Мне все равно, что ты с ними сделаешь. – И Колесников вдруг понял, что говорит чистую правду: ему совершенно не жаль было денег. – А возвращайся, Милка, – внезапно произнес он.
– Куда? К тебе? Да ты сдурел… – слегка опешила она.
– А что? Мне казалось, мы неплохо ладили. А деньги… да черт с ними, они твои, я слова не скажу. Мы дождемся освобождения твоего брата и…
– И как ты сможешь смотреть ему в глаза, интересно? Ты слишком много придумал, слишком много лишнего написал о нем.
– Да ты-то откуда знаешь? Тебе в то время восемь лет было! – не выдержал Тимофей, и Мила снова презрительно хохотнула:
– Ну, вот опять ты… Мне было восемь двадцать лет назад, сейчас мне… сам посчитаешь или сказать? И я, представь, умею пользоваться интернетом, а главное – умею читать.
И даже порой понимаю, что написано, хотя ты, конечно, в этом сомневаешься.
– Мила… ну прости меня… не надо этого сарказма… Я не считал тебя глупой…
– Не ври. Но это говорит только о том, что я правильно все рассчитала и правильно отыграла роль. Ты же не знал, что я окончила театральный, я актриса ТЮЗа вообще-то. Как тебе поворот?
Тимофей открыл рот.
