– Не в той мере, как мне бы хотелось после ваших слов сейчас…
Она вдруг тяжело вздохнула:
– Вы, похоже, из тех людей, кому невозможно объяснить, почему «нет»… Ладно, пойдемте в редакцию, я отвечу на ваши вопросы. У вас паспорт с собой?
– Да.
– Ну, тогда давайте ускоримся, а то я опять на планерку опоздаю. – Василиса перехватила сползший с плеча рюкзак и быстро взбежала по ступенькам.
Город Вольск, полгода назад
– Значит, все-таки едешь?
Владимир Михайлович стоял у кухонного окна и смотрел во двор. Начался февраль, в воздухе уже ощущалось приближение весны, но и зима все еще никуда не уходила.
Сегодня вот всю ночь шел снег, а к утру потеплело, и теперь на дорогах образовалась каша.
Василиса сидела за столом и вычеркивала из списка в блокноте те вещи, которые успела сложить в рюкзак.
– Как ты думаешь, мне ведь наверняка там платье не пригодится? – словно не услышав вопроса отца, поинтересовалась она.
– Зачем тебе платье на острове, где все население работает на спецобъекте?
– Пап! – Василиса отложила карандаш, встала и подошла к отцу, обняла его сзади за талию.
– Ну пап, не сердись, а? Ты ведь понимаешь, что это работа…
– Василиса! Не прикрывайся работой! Ты…"
"– Папа, ну, перестань! – перебила она, уткнувшись лбом в его спину. – Уже все решено, мне заказали пропуск, билет купили, гостиницу оформили…
– Я так и не могу понять, зачем тебе это.
Василиса опустила руки и встала у окна рядом с Владимиром Михайловичем, оперлась о подоконник и посмотрела вниз. Соседка гуляла с собакой – черный терьер дурил, прыгая туда-сюда через невысокое ограждение у подъезда, с парковки выезжала машина «Скорой помощи» – у всех шла какая-то своя жизнь.
– И я тоже хочу свою жизнь, папа, – вдруг сказала Василиса, глядя на улицу. – Я хочу быть кем-то, а не просто твоей дочерью. И хочу сделать что-то нормальное, понимаешь? Ты ведь ни разу меня не выслушал – только кричишь все время. А я кое-что нашла… и мне не хватает только пары деталей, чтобы собрать весь пазл – ну, вот знаешь, как в игре, когда просто нескольких фрагментов нет и картина не получается?
– И ты уверена, что эти фрагменты лежат там, на Пальцевом острове?
– Да.
Потому что только Вознесенский может знать детали. И еще мне не дает покоя один момент в программах Колесникова. Он ведь снял отдельный репортаж про каждую жертву – и только одна почему-то не имеет ни имени, ни биографии…
Владимир Михайлович тяжело вздохнул, взял сигарету и вдруг произнес:
– Ну, видимо, я не смогу молчать дальше.
