И когда отец замолкает, я позволяю себе заговорить непослушным, пересохшим языком. Черт, все бы сейчас отдал за глоток воды!
– Селим напал на меня и я убил его в честной схватке. Пока Булат не пришел добить. Не знаю, что он тебе наплел, но я тот – кого предали. Не они.
– Не надо, Джалал, – устало поднимает руку папа, останавливая меня. – Даже не пытайся. У Булата кишка тонка, чтобы поднять нож на человека. Тем более на брата. Вы с Селимом всегда выполняли за него грязную работу, думаешь, я этого не знал? Проклятый неженка! Он теперь думает, что убил тебя.
Его первое убийство! И этот идиот теперь мой наследник. Единственный! За это я никогда тебя не прощу, сынок. Ты испортил все, ради чего мы работали.
– Подумай логически, – вклиниваюсь в его речь. – Мне не было никакого смысла убивать их. Все знали, что я стану главным после тебя."
"– Ты начал лажать и почувствовал неуверенность, – усмехается отец. – Не надо, Джалал, я не за этим пришел. Я знаю тебя и знаю Булата.
Ты что угодно скажешь, чтобы выиграть. Но твоя игра окончена, понимаешь? Я не могу тебя убить, но для мира ты отныне мертв. Твои похороны прошли вместе с похоронами Селима. До самой смерти ты теперь будешь заключен в тюрьму, которой станет для тебя этот дом, за то, что сделал со своим братом, со всеми нами. Я не прощаю предательства, ты знаешь. Охрана круглосуточная, периметр оцеплен, я не пожалел средств, чтобы не дать тебе возможности сбежать от наказания.
Никакой связи с внешним миром. Охране запрещено носить с собой мобильные в их смену, только рации для внутренней связи. Зная тебя, смерть показалась бы тебе лучшим наказанием, но нет. Твое время еще не пришло, сынок. Прощай.
Он встает, чтобы уйти, но я не позволю запереть себя только потому, что упрямый осел не хочет меня слушать.
– Ты неправ, папа, остановись! Посмотри камеры, проверь телефон Селима, он писал кому-то перед тем, как напасть на меня! Булат лжет тебе, ты должен это понять!
Он не останавливается.
Даже не оборачивается перед тем, как закрыть за собой дверь, и я кляну все на свете, потому что мое тело слишком слабое, даже чтобы просто сесть. Чем они меня так накачивали, блядь, что я превратился в ебанное желе?!
В груди растет отчаяние при мысли, что так все и кончится. Нет, не может быть! Он должен узнать правду, должен понять, он же не дурак! А если не поймет… Я все равно найду способ выбраться.
