Я нахожусь в среднего размера спальне с современной мебелью и плотно зашторенными окнами. В руке все еще торчит катетер, грудь перебинтована, но под простыней я голый. А еще, у меня адски болит эта ебучая рана, которую нанес мой собственный брат.
Черт, как же паршиво! Ощущение предательства намного хуже, чем физическая боль. Да, мы с братьями всю жизнь негласно соревновались, но, чтобы пойти друг против друга? Я никогда и представить не мог, что до такого может дойти. И понятно, что Булат мог затаить обиду из-за Азы, учитывая, как он слюнями чуть ли не истекает при виде моей жены, но, чтобы Селим? Просто не могу переварить это.
И даже то, что он первым на меня напал, не может усмирить чувство потери, которое я испытываю, думая о том, что своими руками убил его. Далеко не первое мое убийство, но ни одно еще не было настолько личным.
– Тебе перестали давать обезболивающее, так что, самое время нам поговорить, пока ты в здравом уме, – раздается голос отца с порога комнаты и он заходит внутрь, прикрывая за собой дверь.
Я изучаю его взглядом, но не могу понять в каком он настроении, потому что папа выглядит осунувшимся и уставшим, однако, во взгляде нет и следа слабости или горя. Подойдя к кровати, он садится на стоящий рядом стул и пристально смотрит мне в глаза. Я твердо встречаю его взгляд, потому что не могу позволить ему думать, будто виню себя в произошедшем и вынужден оправдываться. Это далеко не так.
– Даже сейчас борзой, – усмехается отец. – Что ж, Джалал, рад, что ты не притворяешься, что раскаялся.
Ты единственный мой сын, которого я уважал, как сильного лидера. Мой наследник, моя гордость. Но как бы я не хотел видеть тебя на своем месте когда-нибудь, я не могу закрыть глаза на то, что ты убил своего брата и пытался убить второго. Я люблю всех своих детей, Джалал, даже если со стороны кажется, что это не так. Ты бы понял меня, если бы успел сам стать родителем. Вчера я похоронил сына. Всю прошлую ночь я провел, утешая его мать и стараясь не показать своей слабости, потому что ей нужно было сильное плечо, чтобы пережить это.
Ты – тот, кто заставил нас пережить это, Джалал! Никто и никогда не причинял мне такой боли, а я немало повидал за свою жизнь, и одна часть меня требует, чтобы я удавил тебя, подлый змееныш, но другая часть не позволяет, потому что ты все еще мой сын. Даже если я никогда больше тебя не увижу…
Я терпеливо жду, пока он закончит, хотя, учитывая какую версию ему преподнесли, мне хочется немедленно опровергнуть все его обвинения.
