– Почему ты так за него переживаешь, Аза, а?
– Потому что Булат – хороший человек, упрямая твоя башка! – вскакивает она на ноги, возмущенно пыхтя. – А ты, вместо того, чтобы выслушать и понять кого-либо, сразу же готов обвинить его во всех грехах! Как меня. Почему ты такой? Я-то точно никогда не давала тебе повод усомниться во мне. Или ты считаешь меня настолько глупой, что не доверяешь моему мнению? Разве так должно все быть между нами, Джалал? Я вообще что-нибудь значу для тебя теперь? Потому что я не понимаю, почему ты вместо того, чтобы обнять меня, только кричишь и строишь планы мести.
Ты хоть понимаешь, что я чувствую сейчас? Пять лет я думала, что ты мертв… – ее речь на секунду сбивается из-за отчаянного всхлипа. – Знаешь, каково это – думать, что человек, которого ты любишь, мертв и никогда больше не вернется к тебе? А вернувшись, он занят более важными делами, чем ты.
Она режет меня без ножа и вся моя злость испаряется при виде ее несчастных глаз, из которых снова текут слезы.
Я практически подлетаю к ней, хватая за бедра, чтобы поднять на уровень своих глаз и передать взглядом всю ту нежность, которую не проявлял, но которую все еще чувствую к ней.
– Для меня нет ничего важнее тебя, рыжуля, – упиваюсь ее рваным дыханием, обжигающим мои губы. – Я идиот, прости! Я так люблю тебя!"
"Очередной всхлип утопает в моем рте, потому что я больше не могу сдерживаться, впиваясь в ее губы своими, чтобы снова ощутить ее вкус, снова убедиться, что мои воспоминания меня не обманывают и она действительно сладчайшая женщина из всех созданных.
Аза отвечает мне, обнимая тонкими руками за шею, и мы целуемся, как безумные – мокро, не скоординировано и по-животному, в смешении стонов и рычания, пока нам не приходится прерваться, чтобы попытаться раздеться. Рыжуля отчаянно пытается стянуть с меня футболку, пока я мешаю ей, занятый тем, чтобы пососать нежную кожу на ее шее, украшая ее легкими укусами, после которых однозначно останутся мои метки.
В конце концов, наша потребность друг в друге настолько выходит из-под контроля, что мы оставляем попытки раздеться и я просто задираю ее платье, чтобы вторгнуться пальцами в мокрую и уже готовую для меня узкую щель, кайфуя от сжатия тугих мышц на своих пальцах и расстегивая ширинку свободной рукой. Аза сладко стонет мне в ухо, насаживаясь глубже и впиваясь ногтями в кожу головы.
