Это настолько шокирует, что я замираю, неотрывно глядя в его влажные глаза, в которых вижу ту самую тоску, отражающуюся в моих собственных каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало. Но как это возможно?
Хоть мои мысли полны хаоса и сомнений, сердце тянется к нему, говорит, что не может такой мужчина, как Джалал Тагиров, показывать так открыто свои эмоции, если это ничего не значит для него, если это притворство с целью обмануть. Он слишком горд для такого, в этом я не ошибаюсь, знаю его достаточно, чтобы быть уверенной.
Моя рука сама по себе тянется вверх и мягко ложится на колючую щеку, вытирая большим пальцем застывшую под глазом слезинку и когда он поворачивает голову, с прикрытыми веками тычась губами в мою ладонь, из моей груди вырывается еще один горестный всхлип, потому что прямо в этот момент я чувствую такую боль, которую никогда не знала раньше, даже когда думала, что он умер. Наверное, таким болезненным может быть только сожаление, когда ты должен и порадоваться, но не можешь, ведь понимаешь, как много потерял, упустил и больше не вернешь.
– Джалал… – рваным вдохом выходит из горла, но как бы много я не хотела ему сказать, спросить, язык меня не слушается, поэтому, впервые, не таясь, я позволяю себе внимательно рассмотреть его при свете."
"Он одновременно мой Джалал и все же другой, незнакомый. Волосы, как и борода, отросли длиннее, чем он носил когда-либо, касаясь широких плеч, а что удивляет больше всего, так это седые волоски на висках и даже кое-где в бороде.
Суровая морщина между бровей, придающая ему хмурый вид, стала глубже, а глаза… Бедные его глаза, сколько же боли поселилось в них!
– Рыжуля, – хрипло произносит он в мою ладонь, которую держит в своей, все еще прижимая к своим теплым губам. – Я никогда не бросил бы тебя.
– Тогда почему ты исчез?! – вырывается крик души громким вопросом. – Почему ты оставил меня, Джалал?
Злость поднимается во мне, оттесняя собой боль, и я сердито выдергиваю руку из его пальцев, ударяя по мощной груди, которая даже не содрогается, несмотря на всю силу, которую я направила против него, ударяя снова и снова.
Глава 24
Удары Азы не причиняют мне боль, но это ведь тоже прикосновение. Тепло ее тела проникает сквозь ткань моей футболки с каждым ударом маленького кулачка, что заставляет меня испытывать извращенное удовлетворение. Она все еще моя и только моя. Уже за это я готов оставить Булату его жалкую жизнь.
