И вид у него невинный такой! Словно он тут и не причем! Хотя самую крутую кашу заварил тут именно он!
Дубровский, ну и осел же ты!
Как можно было так вляпаться с этой Катариной?! Она ж так просто от нас не отстанет!
Как можно было полюбить эту авантюристку? На ней же клейма ставить негде! Посмотришь — и видишь, что за ее плечами сотни обтяпанных делишек! Как можно быть таким доверчивым?!
Но ее огонь, о котором говорил Феланор, однако, был виден и мне.
В этом Катарине не откажешь.
Она была отчаянной и решительной.
И смелой; эта бы не испугалась старого Якобса…
Думаю, она б его ножом пырнула при малейшей возможности. Хоть бы ей и грозила за это петля на площади под бой барабанов.
Она б его точно пришибла в первую же ночь!
Как, впрочем, и Карла. Будь он свидетелем, она б его не пощадила. Уж я-то точно знаю!
Она отняла мою жизнь там, в другом мире, и не испытывает по этому поводу ни малейшего раскаяния.
А теперь, стало быть, явилась сюда и хочет отнять у меня Феланора.
Я на миг задумалась.
Что было у нас с Феланором кроме этой прекрасной ночи?
По сути, ничего.
Случайное знакомство. Встретились два одиночества, два осколка судеб. Ощутили весеннюю, острую влюбленность. Попытались притереться…
Вероятно, первое влечение было сильно. Поэтому получилось так, что мы оказались в одной кровати.
Но дальше? Что будет дальше?
Отступиться от Феланора? Позволить Катарине его вернуть?
Помог мне с ответом на этот мучающий вопрос, как ни странно, Карл.
— Адель, — произнес он, утирая лоснящуюся от гусиного жира физиономию.
— Нам надо купить повозку с лошадкой. А то что толку в этих деньгах, которые мы зарабатываем? Они лежат мертвым грузом. Тратимся мы только на дрова, а все прочее дает нам шкафчик. Не пора ли и их в дело пустить?
— Лошадку? Повозку? — удивилась я. — Зачем?"
"— Ну-у-у, — протянул Карл. — Ты же не всегда будешь со мной. Однажды, вероятно, ты захочешь уйти. Господин эльф запросто может захотеть тебя позвать к себе. А я останусь без волшебного шкафа. И что я тогда стану делать? Где я возьму муку и крупу? На чем привезу картофеля?
От его простых и бесхитростных вопросов у меня сердце сжалось.
Карл был готов к тому, что я унесу с собой Дар его матери, и не испытывал по этому поводу ни досады, ни злости.
Чистое дитя! Он уже простил мне то, что я, возможно, оставлю его без средств к существованию!
— Ах, так быть не должно! — всплеснула я руками. — Разве я имею право тебя бросать?! Как же ты будешь без Дара-то?
Карл философски пожал плечами.
