Лесорубов, угольщиков, дровосеков еще не видно, зато за одним из столов, важно, как званые гости, сидели мамаша с папашей моего бывшего непутевого муженька!
В груди моей закипело, руки сами уперлись в бока.
— Какими судьбами в наши края? — язвительно поинтересовалась я, подходя ближе к этой парочке. Даже поздороваться позабыла.
Эта пара пиявок хором, не сговариваясь, уставились на меня.
Старик из внутреннего кармана своего черного, унылого одеяния вынул ложку и с противным хлюпаньем ее облизал.
Нет, каковы!
Разоделись как в церковь! В самое лучшее и нарядное.
Бабка нацепила чепец с оборками и лентами, на плечи натянула нарядную шаль. Под дряблым подбородком, на груди, у нее поблескивала дорогая брошь.
Старик за воротник заправил белую салфетку и расправил ее, чтоб не заляпать манишку при еде.
Весь их вид с ложками наготове говорил о том, что они собираются вкушать ужин.
— Ужин давай, — весьма нелюбезно ответил дедуган, тоже не здороваясь. — Да поживее.
Я перевела дух, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не треснуть этого старого хмыря по голове, например, стулом.
— И не дерзи нам тут, милочка! — строго проскрипела старуха, глядя на меня своими сердитыми глазками. — Я не терплю дерзости! А будешь с нами невежлива — расскажу твоему хозяину, и он как следует поколотит тебя!
Я от злости только зубы стиснула. Ну, эти могут наябедничать и просто так, лишь бы нагадить и посмотреть, как папаша Якобс будет считать мне ребра… Небось, ради этого шоу и притащились?
— Так чего желаете? — как можно вежливей произнесла я, желая только одного: чтоб мой взгляд прожег их насквозь!
— Тебе же сказали, — так же сердито ответила бабка.
— Изволь подать нам ужин, да поскорее!
Она передернула плечами, словно ей было зябко.
Или очень противно, будто она вляпалась рукой в соплю на заборе.
— Какая же тупая, — словно размышляя вслух, произнесла старуха. — Голова что решето… Сколько ж раз нужно повторить, чтобы она хоть что-то запомнила! И как сынок жил с нею! Маялся, небось, бедный…
— Да, — поддакнул старик серьезно.
— Все беды в его жизни от баб. Говорил я ему, не женись. К чему хорошему привела эта женитьба? С такой женой немудрено загулять.
Старуха плаксиво скривила рот."
"— Ах, — выкрикнула она, выдавливая из глаз пару слезинок, — это от отчаяния! Это все от горя, от безысходности и от отчаяния! Когда дома беда, разве будет в жизни что-то ладиться?!
Старик, утешая, погладил ее по плечу и зло зыркнул на меня.
— Поломала жизнь нашему сыну! — злобно рыкнул он.
