— Даже твой отец?
— Он первый. Говорил всегда, что важнее уметь считать. А пишут только дураки.
— Ну-ну, — протянула я. — Давай-ка, все равно напиши.
— Что?
— «Блюдо дня! Чечевичная похлебка с чесноком!»
— Это и так все знают.
— Не спорь!
В общем, пока я чистила лук, Карл трудился над оформлением первого в нашем заведении меню.
И вышло у него вполне неплохо.
Я же тем временем начистила и нашинковала лук, нарезала соломкой морковку.
Морковь тоже была на загляденье. Крепкая, ярко-оранжевая, сочная. Я не удержалась и попробовала несколько соломинок.
М-м-м, сладкая какая!
Как из таких вкусных овощей можно было приготовить невкусный суп?! У Карла определенно талант…
— Как ловко у тебя получается! — изумился Карл, подойдя посмотреть, что я там делаю. — Я б возился битый час!
— Мастерство не пропьешь! — хмыкнула я. Карл с удивлением посмотрел на меня:
— Ты выпить любишь? А по твоему виду не скажешь…
Я так и покатилась со смеху.
— Да нет, конечно. Не люблю я выпить. Это просто… ну, поговорка такая.
Вроде шутки.
— А, про художника тоже?
— А ты сообразительный, Карл! Зря папаша на тебя дураком обзывается. И про художника тоже!
В большом котле, который мы кое-как отмыли вдвоем, на ослепительно-желтом, приятно пахнущем семечками, масле я поставила тушить лук и морковь. Масло стало оранжевым, закипело пузырями.
Карл под моим чутким руководством из запасов папаши Якобса набрал самых спелых помидоров. Ошпарил их кипятком и содрал с них шкурку, а я мелко нарезала, изрубила их в кашу, и отправила в котел.
Немного посолила. Добавила несколько крупинок желтого сахара, что громыхали одиноко в горшочке.
«Вместо томатной пасты», — подумала я. Тут-то такой приправы взять было неоткуда!
Овощи жирно чавкали в котле, протушиваясь в собственном соку. Я помешивала их деревянной ложкой с длинной ручкой. А Карл, промывая чечевицу вдвое больше обычной порции, слюнки глотал.
— Как вкусно пахнет! — восторгался он. — Неужто это просто лук и морковка? И они бывают такие вкусные?!
— Еще как бывают, — усмехнулась я.
— Ну, готово у тебя? Давай, сыпь сюда!
Карл засыпал чечевицы в котел. Над котлом поднялся душистый пар, и я налила воды в варево.
Оранжевое масло, блестя, всплыло наверх, а вода закипела ключом у горячих стенок.
Я чуть посолила нашу похлебку и накрыла крышкой, а Карл снова гулко сглотнул и облизнулся.
Мальчишка был голоден, ведь свой ужин он мне отдал.
— Ничего, — посмеиваясь, сказала я. — Потерпи немного.
