Имея все, он живет как голодранец, да еще и сына голодом морит!
— Ну, — снова затянул свою обычную песню Карл, — вдруг все кончится?!
Я закатила глаза.
— Ни слова больше! — задушенным голосом произнесла я.
Но Карл был неумолим.
— Я однажды попробовал взять, — серьезно произнес он, — немного масла…
— Есть хотелось? — уточнила я. Он кивнул.
— Так вот он обломал палку об мои бока! Это у него строго.
Масло, разлитое в горшки по самое горлышко, стояло на полу, закрытое тряпицей и обвязанное для верности веревкой.
Развязать веревку не стоило труда.
Я сунулась в один горшок — боги, да оно прогоркло! Испортилось, не досталось никому!
И еще один горшок постигла такая же участь.
А вот в третьем горшке было все отлично. Хорошее, свежее масло."
"— Давай-ка вот что, — сказала я решительно. — Найди камень поглаже и потяжелее. Отмой его как следует и кипятком ополосни.
— Зачем?! — изумился Карл.
— Потом скажу, — решительно ответила я. — А пока покажи, откуда ты берешь чечевицу для похлебки?
На кухне был просто мрак.
Все закопченное, засаленное. Даже готовить в этом хлеву не хотелось.
— Скажи-ка мне, Карл, а чем вы чистите посуду? — я взяла сковороду двумя пальцами. Ручка у нее была омерзительно липкой.
— А? — Карл поднял голову от кадушки с водой, в которой он огромной щеткой тер булыжник. — Чистим?
— Понятно, — с трудом переведя дух и взяв себя в руки, произнесла я. — Песок-то найдется в вашем хозяйстве?
— Этого добра достаточно, — ответил Карл весело.
— Надеюсь, бесплатно? — уточнила я. — Как закончишь с камнем, отчисти-ка эту сковороду, да чтоб блестела!
Сама я принялась за печь.
Все ошметки сгоревшей и засохшей еды я повымела, стряхнула пыль и копоть как сумела. Стало заметно чище и даже как будто бы светлее.
Пол я тоже вымела огромной метлой, бросила сор в печь. Нагрев побольше воды, добавив туда золы и разведя щелок, помыла пол. Благо, кухня совсем небольшая была.
Карл подхватил мои старания. Своей щеткой он ловко надраил до блеска дверцы и стенки шкафчиков, раму окна и даже отмыл старый закопченный фонарь.
Тот сразу засветил веселее, и на кухне стало уютно и тепло.
Печь растопилась очень хорошо. Леденящий холод ушел, таверна наполнилась сухим жаром.
— Теперь папаша проспит до самого обеда! — обрадованный такому повороту дел, произнес Карл. — Когда тепло, он спит долго. Может и до вечера продрыхнуть.
— Тогда подкинь-ка еще пару поленьев, — велела я хладнокровно.
