— И нарядная какая! Загляденье!
Как будто тут и поджидал меня всю неделю, окопавшись в кустах!
И следом за ним, как черти из табакерки, выскочили его мать с отцом! И тотчас набросились на меня!
— Да тут у вас целая засада! —потрясенная, прошептала я.
— А ты молодец, девка! — без обиняков сообщил мне старый хрыч. О схватке с Якобсом напоминал лиловый фингал у него под глазом. И старик, пытающийся важничать, с тростью в руке и с синяком, выглядел комично. — Махом избавилась от старого скряги! Здорово его отделала! И поделом ему! Так ему! Отомстила за нас! Будет знать, как руки распускать!
— Говорят, — проскрипела старуха, желчно улыбаясь, — палач с него шкуру-то спустил! Недолго проживет, старый жадина! А если и проживет, то в сумасшедшем доме.
Как будто ю, разум из него выколотили как есть. Так ему и надо!
Какие добрые, отзывчивые люди! Ну, надо же! А ничего, что одна жалоба на них и их попытку ограбить таверну, и палач выколотит пыль уже из их спин?!
— Так ему и надо! — подхватил старик. — Ну, какая твоя часть? Большая?!
— Часть? — ошалев от такого напора, произнесла я.
— Часть чего?
Старуха строго поджала губы.
— Ты дурой-то не прикидывайся! — строго прикрикнула она на меня. — Часть таверны, разумеется! Вот ушлая какая! Чисто овечка невинная! Но с нами этот фокус не пройдет! Такая проныра наверняка умудрилась и себе кусок оторвать! Раз от хозяина избавилась, значит, сама теперь всему хозяйка? Деньги не считаны. Мальчишка не в счет. Все знают, он дурачок. Значит, не спросит.
— Ты должна отдать часть доходов нам! — выпалил старик без обиняков.
Вот нравится мне его прямота!
Снова старая песня о главном…
— Да ничего я не оторвала! — разозлилась я. — Таверна Карлу принадлежит, и он никакой не дурачок! Считать и писать научен, чего не скажешь о вас! А если б и было так, то вам-то с какой радости я должна?! Идите-ка прочь, пока я на помощь не позвала! — и я во все горло заорала: — Помогите! Грабят!
Муженек лишь покачал головой, трагично прикрыв глазки.
— Вот же безмозглые, — ругнулся он, а потом прикрикнул их, и они шуганулись, как курята.
Заметались по тротуару.
Вся чинность и строгость с них вмиг слезла, они удрали так быстро, как только несли их старые ноги.
Несолидно как-то.
— Не обращай внимание на стариков, — галантно продолжил муженек, порываясь взять меня под ручку. Но я ему не позволила себя коснуться. — Они как дети. Совсем из ума выжили. Болтают сами не знают что.
— Все они знают! — разозлилась я.
