Реальность, о которой я не могла и мечтать.
Только порадоваться все равно не получается.
Мои мысли и чувства – все с папой.
С телефоном перед глазами, я кое-как впихиваю в себя ужин. Плюнув на душ, ложусь на кровать. И начинаю молиться.
Мысли от тревоги постоянно сбиваются. Молитва больше напоминает торг. А за грудиной болит все сильнее.
Когда за окном окончательно темнеет, ожидание превращается в пытку. Секундная стрелка отказывается бежать быстрее. Минуты тянутся как на замедленной съёмке.
На меня волнами накатывают то страх, то отчаяние.
А от внезапного телефонного звонка паника пробивает насквозь, будто разряд дефибриллятора.
- Здравствуйте. Дежурный хирург Антонов. Я могу поговорить с Катериной?
- Здравствуйте. Я… Катя. Как папа? – не узнаю собственный голос.
- Ваш отец поступил с огнестрельным ранением в грудную клетку. Пуля прошла близко к сердцу, но не задела крупные сосуды. Мы её извлекли.
Я с трудом выдыхаю.
- Он в сознании? Можно к нему? – Срываюсь с кровати.
- Сейчас пациент находится в реанимации, под седацией.
Мы ввели его в медикаментозный сон, чтобы снять нагрузку с организма. Состояние стабильно тяжёлое. Он без сознания, но жизненные показатели в пределах нормы.
- Но прогнозы... Они положительные?
- Ваш отец потерял много крови, пришлось провести трансфузию. Но думаю, он выберется.
- То есть… пока ничего нельзя сделать?
- К сожалению, да. Сейчас главное - мониторинг и покой. Если не будет осложнений, через несколько часов мы начнём выводить его из наркоза.
- Умоляю , сообщите мне потом, как он! Очень хочу его видеть.
- Как только появится возможность навестить, мы вам позвоним.
Я киваю, будто врач может наблюдать за мной.
- Да, спасибо, - произношу с запозданием.
- Мы сделали всё возможное. Сейчас всё зависит от его организма. И… от времени, - вместо прощания говорит доктор, и после короткого «До свидания» в трубке раздаются короткие гудки.
***
Следующий час я ворочаюсь в кровати без сна. На душе по-прежнему неспокойно. Все вокруг кажется чужим.
А в голове хаос.
Устав мять подушку, в два ночи я встаю из кровати и на цыпочках, босиком выхожу на балкон. Осторожно закрыв за собой дверь, погружаюсь в тишину и холод.
Мой излюбленный способ возвращать себе контроль. Рядом с Мишей спасал только он. Я вымораживала себя до костей. Обрастала невидимым ледяным щитом.
Сейчас... тоже стою. Не кутаюсь. Не стону. Пытаясь не трястись, жду, когда отпустит.
Минуту.
Две.
Три.
Не знаю сколько.
