- Мансуров сбежал. Уже выяснили.
- Фиг его знает, куда эта падла двинется в первую очередь. Лучше не рисковать.
- Принято! – отвечает начбез.
И через секунду я слышу, как он командует свернуть направо.
После этого разговора разрешаю себе немного выдохнуть. Катю и Роберта никто не тронет. Даже если Миша успеет пересечься с моими парнями, шансов у него мало.
Большая часть Мансуровской охраны осталась на пирсе. В наручниках и мордами в бетон. Без армии он мою семью не отобьет. А лезть на рожон... Миша, конечно, мудак, и все же не идиот.
Сегодня он и так потерял все, что имел. А завтра, когда свидетели начнут давать показания, потеряет и поддержку со стороны.
Какой передел сфер влияния начнется с арестов чиновников и подельников Мансурова, трудно даже представить.
Впрочем, в моей ситуации не нужно и представлять. Пока Коля топит в пол педаль газа, самый главный участник этого передела прямо сейчас звонит мне на мобильный и настойчиво требует общения.
- Да, - отвечаю после третьего гудка.
- Какого хера старый пидорас заперся в кабинете с этим гондоном?! У него крыша поехала? А СОБР куда смотрел? На фига они его с собой взяли? Это ж балласт, а не помщник!"
"Формулировки, конечно, так себе, но в достоверности не откажешь.
Я готов подписаться под каждым словом.
- Можешь в больничку к нему прокатиться, спросить.
- А я и прокачусь! Сейчас твоих встречу. На внука посмотрю. И вертушку себе вызову.
- Вызови. И пусть тебе там сразу ЭКГ сделают. А то орешь так, будто новый сердечный приступ хочешь себе организовать.
- Не хорони отца! У меня теперь внук и невестка! Мне теперь жить и жить!
- Пап, в таком случае, побудь лучше с ними. – Смотрю на часы. – Мне до вас пилить два часа. Катя и Роберт будут раньше. Не оставляй их одних. Там, в твоей крепости, заблудиться можно.
Я уже начинаю немного жалеть, что решил спрятать Катю с сыном у отца. Теоретически на земном шарике для моей семьи нет надежнее места, чем его дом. Охраны там больше, чем во всем остальном Питере. Да и в радиусе нескольких сотен километров нет идиота, который бы не знал Семена Черного и что к нему лучше не соваться.
Однако эта его внезапная «любовь» к прокурору... Только Кате не хватало еще выслушивать матерные оды о ее отце. Да еще сейчас, когда тот с пулевым на операционном столе.
- Переживаешь, что перед будущей невесткой посрамлю? – звучит с обидой.
- Мысли читаешь!
- Ладно, будем считать, уговорил, - сдается Черный подозрительно быстро. – Встречу. Накормлю. Напою. Спать уложу.
