Зачем приехал, если знал, что встречи с дочерью не получится?
– Хорошо, – произношу примирительно. Конфликтов мне на сегодня хватило. – Ты в следующий раз предупреди, что собираешься приехать. Не стоит тратить своё время понапрасну. Ты ведь занятой человек, да?
– Окей. Провожу тебя? – отвечает совершенно невпопад.
– Не нужно. У меня мама дома. Не хочу ничего объяснять. И ты мне больше не пиши, когда я занята, ладно?
Мне кажется, что мы очень странно выглядим со стороны. Стоим на расстоянии двух шагов друг от друга, не в силах ни разойтись, ни сделать шаг друг к другу и вместе найти убежище от начинающейся непогоды.
– Ты сказала, только завтра освободишься, – чуть склоняет голову вбок. Вытаскивает одну руку из кармана. – Почему сегодня вернулась?
«А почему тебя это вдруг заинтересовало…?»
– Я никогда не ночую вне дома. Сейчас маму подменю, и спать. Я имела в виду, что мне сегодня разговаривать уже будет не слишком удобно.
Крупные капли уже падают на асфальт редкой россыпью. Ещё немного, и начнётся настоящий ливень.
Вдали слышны раскаты грома. Небо вдалеке озаряется белой вспышкой.
– Так почему ты плакала? – Адам стоит слишком близко.
– Это личное.
– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… – руки вновь в карманах. Он расправляет плечи, отчего кажется ещё привлекательнее, и чуть склоняет голову набок. – Скажешь мне об этом?
Дождь усиливается как по щелчку пальцев, и вот огромные тяжелые капли прозрачной завесой уже нетерпеливо падают с неба, бьют по лицу. Вокруг все тускнеет и расплывается, мы отделены от всего мира водной стеной.
Не успеваю опомниться, как чувствую на себе надежную осторожную хватку.
Мгновение – и мы с Адамом оказываемся под козырьком, по нашим лицам стекает вода, мужчина мокрый насквозь, стоит, едва не касаясь. А я безуспешно пытаюсь сбросить с себя наваждение. Потерявшие лоск волосы беспорядочно разметались по плечам. Но почему-то именно в этот момент в душе вспыхивает искра тепла.
Мы с мужчиной не мигая смотрим друг на друга. А мир вокруг будто теряет громкость, шум дождя теперь словно в отдалении.
Чувствую глухие удары сердца о рёбра и то, как утяжеляется дыхание. Теряю момент и уже не понимаю, насколько затянулся зрительный контакт, лишь ощущаю, что темно-карие омуты затягивают все глубже и глубже, а что там, в их глубине – нет ответа. Адам молчит долго, а потом перемещает взгляд чуть ниже, медленно скользит по губам, и… его губы трогает легкая улыбка, а вокруг глаз проявляется едва заметная россыпь морщинок.
