Но он хватает за талию, разворачивает и вместе со мной падает на кровать, прижимая весом всего тела. Слышится треск ткани. Лёша вклинивает колено между ног и горячо шепчет на ухо:
– Ты же знаешь, ты мой дурман. Я без тебя сумасшедше скучаю, – да, эти речи были раньше такие сладкие, нежные, романтичные, и именно они притягивали к Лёше сильнее и сильнее, намного ярче подаренных цветов, встреч на мероприятиях или времени, проведенным наедине, а потом это постепенно закончилось, превратившись в сухие фразы «я занят» и «жду, как обычно».
– Ты же знаешь, как я тебя хочу, Юля.
Слёзы льются рекой.
– А я не хочу. Отпусти меня, Лёш. Ты другой раньше был.
– Ты меня с ума сводишь. Ты ж сама вечно занята, Юль. Не любишь, когда приезжаю. У себя дома дотрагиваться не позволяешь. У меня бываешь редко. Если он отец Ани, у него что, больше прав на тебя, что ты к нему так рвёшься…
– Господи, о чем ты говоришь, Лёша…
– Говорю как есть. Это из-за него все. Раньше тебя все устраивало. А теперь что? – дотрагивается губами до щеки, и тёплые невесомые поцелуи жалят, как пчёлы.
– Хочешь изменений – переезжай ко мне. В чем вопрос?
Выжидательно смотрит на меня, скользит взглядом по моему лицу. Дотрагивается трепетно, подушечкой пальца проводит по нежной коже губ.
– Юль, вопрос всего-навсего в том, что ты не хочешь. Тебе удобно раз в неделю прошвырнуться и все. Вернуться к дочери. Ты даже не ночевала у меня ни разу.
– Вопрос в том, что для этого не созданы условия, и я не чувствую, что тебе это нужно.
По-моему, нам двоим было очень удобно. И по-моему, если в последнее время кто-то из нас и предлагал провести вечер по-другому, то это всегда была я. А тебе вечно некогда. Сейчас я чувствую себя вещью. И если вещь истреплется, всегда можно купить новую обертку. А то, что внутри – неважно.
– Глупая.
– Посмотри на себя. С тобой рядом находиться страшно.
Накрывает мои губы своими, ласково касается кончиком языка, проникает глубже. А я отворачиваюсь. Передо мной не тот человек, с которым я познакомилась полгода назад.
Такой бешеной затуманенной злобы, как сегодня, в его глазах я раньше не видела. А про все остальное…
До сих пор пробирает от двух его фраз:
«Я уже сказал. Там все нормально», – когда меня прошиб холодный пот, а мужской взгляд искромсал на мелкие кусочки.
«Подойди и расстегни на мне рубашку».
– Отпусти, пожалуйста.
Интуитивно я все ещё крепко сжимаю его колено ногами.
Лёша приподнимается и упирается локтем в кровать.
