Анюта подлетает к ней и кладет ей руки на плечо. А я уже приблизился достаточно близко, чтобы услышать их разговор.
– Моя рыбка. Какое у тебя платье красивое!
– Бабушка, бабушка! А ты тоже здесь! – наклоняется к родственнице вплотную и доверчиво к ней прижимается и даже прикрывает глаза на мгновение, а бабушка с улыбкой смотрит на внучку, поглаживая ей спину. – А мы тоже здесь! И мама! И Адам тоже здесь! Представляешь?!"
"Указывает на нас с Юлей пальчиком и с интересом ждёт реакции Натальи. Но улыбка бабушки меркнет, женщина долго не отвечает, словно она нервничает.
Бросает опасливый взгляд сначала в нашу сторону, затем – на своего спутника и очень осторожно произносит, кивая на мужчину:
– Анечка. А я не одна. Я с твоим дедушкой. Он очень хотел бы с тобой познакомиться. А ты… – её голос дрожит, а губы неестественно кривятся, – хочешь с ним познакомиться?
Чувствую, как в кисть впиваются Юлины пальцы. Следы от ногтей уже ноют, но девушка, кажется, даже не осознаёт, что почти повисла на моей руке. По ее ошарашенному лицу я пока не могу ничего понять.
– Ой, – раздаётся счастливый детский голос, – здрасьте!
Анюта повернулась лицом к мужчине и даже приблизилась на шаг, и тут у него с громким лязгом на пол летит вилка.
Дочь реагирует тут же.
– Ой! У тебя вилка упала! – поднимает прибор и смело протягивает «дедушке».
Он некоторое время медлит, а затем принимает вилку, откладывая ее в сторону, и медленно с характерным акцентом произносит:
– Здравствуй, Анечка.
– Тебе новую вилку нужно, – малышка гордо улыбается и нравоучительно произносит, – эта упала, и с неё теперь нельзя кушать.
Таааам… микроооообы!
– Да, конечно, я сейчас другую попрошу, – спокойно, рассудительно, осторожно…
Приближаюсь ещё на шаг, намереваясь представиться и поздороваться с парой. Что-то в мужчине кажется мне неуловимо-знакомым… и…
Все мысли неожиданно улетучиваются из головы. Потому что я его знаю.
Только сейчас до меня доходит. Юлия Гурцкая. Гиорги Гурцкая. Отец и дочь. Отец. И. Дочь.
Поражённо вглядываюсь в мужское лицо.
И оно вызывает у меня дикое недоумение, шок и острое сострадание.
ЮЛЯ
Я слишком поздно понимаю, что впиваюсь ногтями в ладонь Адама, и тут же отпускаю его руку. Делаю неуверенный шаг вперёд…
Мысли в голове путаются. Это все мама? Она специально папу привела? Сделала по-своему, хоть и знала, что на подобную встречу я вряд ли бы согласилась? Зачем она так? Я оказалась совершенно не готова предстать перед одним из самых близких мне людей.
